HELEN CHANNEL - международный форум-рупор об исследованиях прошлых воплощений, а также о жизни в текущем воплощении

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Родом из детства

Сообщений 61 страница 80 из 147

61

Чтобы научить ребенка лгать, его надо наказывать

Во все времена детей наказывали за проступки: раньше их ставили коленями на горох, потом — били ремнем и закрывали в комнате. Теперь чаще отбирают компьютер или планшет. Но можно ли добиться желаемого запретами или наказаниями и при этом не испортить отношения с ребенком?

Наказание как практика воспитания детей (да и взрослых) существует тысячи лет. Каких только наказаний человечество не придумало за эти годы: изысканные приспособления, призванные изобретательно воспитывать провинившихся, рассыпаны по всем историческим музеям Европы. Наказания эволюционировали в либеральную сторону — от рва со львами и отрубания рук до ссылок в Сибирь и арестов. Детские наказания тоже претерпели свой путь развития: от подзатыльника к порке, от стояния на горохе в углу до повинности целую неделю мыть полы в доме; от лишения сладкого за обедом до лишения компьютера или планшета.

Мир наказаний разнообразен. Средств много, усилий в это вкладывается немыслимое количество, а толку — чуть.

Войн не стало меньше. Уровень преступности считается самым высоким в странах, где больше всего тюрем, в частности, в России и США. Взрослые, не боясь наказания или привыкая к нему, продолжают нарушать законы. И не так много в мире родителей, которые бы могли похвастаться эффективностью наказаний своих детей. Только и слышно: «Уж я ему и телек запрещала смотреть, и компьютер отобрала, а он все равно уроки не делает».

Отсюда вывод — наказание не выполняет воспитательную функцию.

С помощью наказания (например, тюрьмы) можно на некоторое время изолировать от общества того, кто уже нанес этому обществу вред. И в этом случае никто не обманывается: и судьи, и адвокаты, и правоохранители знают, что в девяти случаях из десяти, отсидев свое, преступник снова примется за старое.

Но вот некоторые родители все еще верят, что с помощью наказания можно что-то исправить, привить, от чего-то уберечь или предостеречь, чему-то научить. Нельзя, даже не надейтесь.

Отцы и дети

Обычно после этого заинтересованные родители ехидно спрашивают: «Ну хорошо, вы тут все психологи-гуманисты. А нам-то что делать? Ведь он (она) и правда отбились от рук, грубят, не делают уроков и гуляют до поздна. Как нам быть, если не наказывать?»

И мне всегда в такие моменты хочется в ответ спросить, как им удается улаживать дела на работе и друг с другом, не прибегая к помощи винтовки и мордобою? Ведь большинству нормальных людей это как-то удается, правда? И даже если хочется иной раз набить кому-нибудь морду, мы воздерживаемся, потому что нас ограничивают социальные нормы и правила.

Вот и с наказанием детей и подростков ровно такой случай: если вы принимаете решение, что для вас это неприемлемо и невозможно, то как-то сами собой включаются другие механизмы. Вернее, ваш мозг будет вынужден искать эти новые механизмы и способы. И найдет, будьте уверены.

Прежде чем начать активно отговаривать вас наказывать детей, скажу два слова про «наказание естественными последствиями». И, пожалуй, это то, что в отношении подростков вполне работает. Не приехал вовремя к ужину — готовь себе сам. Нагрубил кому-то — будь добр принести извинения и выслушать, что человек, которого ты обидел, думает по этому поводу. Обещал что-то сделать по дому и не сделал — придумай, как возместить ущерб от невыполненного обещания.

Но тут главное не перепутать. Лишение компьютера на неделю за то, что сын плохо написал контрольную, не является «наказанием естественными последствиями». Как и отказ в покупке телефона в наказание за то, что была застукана во дворе с сигаретой.

Что еще следует сказать о наказаниях последствиями? Не ждите, что хватит одного раза. Опыт у подростков образуется не так быстро, как хотелось бы. Такова особенность детства и юности. Чаще всего подростку надо много раз напороться на результаты своих действий, чтобы извлечь полезный опыт.

Отцы и дети

Теперь же немного о том, что на самом деле мы воспитываем, когда думаем, что воспитываем наказаниями.

1. Позиция человека, который наказывает с позиции власти, опасна и вредна для любых отношений, а тем более для отношений между близкими людьми. Такая позиция оказывает на любого человека разрушающее, развращающее действие. Если у меня в руках безраздельная власть над жизнью другого человека, я рискую потерять контроль над своими эмоциями, теряю способность отличать свои враждебные импульсы от чувства справедливости. Разве в детских садах, детских домах, в приютах для стариков работают сплошь садисты? Вовсе нет. Но ситуация полной власти над жизнями беспомощных, зависимых детей или стариков приводит к тому, что самые обычные люди проявляют себя как жестокие и черствые. Родители — обычные люди, они не застрахованы от того, чтобы упиваться своей властью и безнаказанностью.

2. Главное умение, отточенное ребенком, подростком и даже взрослым, которого воспитывают или исправляют с помощью наказания, — это умение обманывать, скрывать свои намерения и хитрить. Потому что любой из нас стремится избежать неприятного, обидного, болезненного. Хотим приучить подростка лгать, перестать ему доверять и потерять его доверие? Наказание — как раз хороший способ этого добиться. С возрастом чувствительность к наказанию снижается.

Отцы и дети

3. Редко кто из детей встречает наказание, так сказать, «с открытым забралом», безропотно принимает все, что господь ни пошлет. Это и к лучшему, потому что в такой покорности нет ничего хорошего. Человек заведомо готов терпеть действия, которые нарушают его психологическую (или даже физическую) целостность. Человек привыкает считать, что насилие — норма. И становится уязвим для любого, кто объявит себя «царем горы». Наказываете и ждете послушания от подростка? Не удивляйтесь тогда, если он попадет под дурное влияние. Его легко прогнуть, легко запугать. Также не удивляйтесь, если подросток вдруг обнаружит черты угнетателя и мучителя слабых. Злость и гнев, которые он копит, принимая ваше наказание, должны иметь выход. И вариантов для этого немного: мстить другим и мучить их или болеть и страдать самому. Агрессия, которая не имеет выхода, превращается в аутоагрессию.

4. Наказание развращает, потому что избавляет подростка от ответственности. Всегда есть высшая сила, которая знает, что со мной делать, если я нарушаю правила, если я делаю что-то недопустимое. Вот пусть эта высшая сила и заботится о том, чтобы контролировать меня. А если этой силы вдруг в какой-то момент не окажется рядом, тогда-то я уж развернусь во всю ширь — ведь наказывать меня некому. Если вы планируете вырастить безответственного манипулятора, то наказывать его надо как можно чаще и буквально за все.

5. Наказание вызывает привыкание. Чтобы оно хоть как-то действовало, ребенок, а потом и подросток, должен наказания бояться. Но привычное не страшит, привычное можно пережить. А это значит, что для достижения эффекта придется снова и снова увеличивать дозы и придумывать новые способы наказания. Даже не знаю, куда это может завести добросовестного родителя.

Автор: Вита Малыгина

0

62

Есть ли смысл объяснять что-то детям? Конечно, есть! Наблюдения из обыденной жизни

Отцы и дети

Я вообще люблю наблюдать за людьми - столько всего  интересного вижу: трогательного, смешного, хорошего и не очень. И благо, что частенько езжу в общественном транспорте (ну ибо живу в Подмосковье) и хожу по всяким разным общественным местам, типа катка, горок и прочее - т.е. возможностей хоть отбавляй. А за детьми наблюдать вообще одно удовольствие.       

Так вот, буквально недавно - "наблюла" такой случай на катке. А точнее - в раздевалке, где люди снимают/одевают взятые коньки на прокат. Сижу себе, конек расшнуровываю на лавочке, и тут рядом со мной плюхается отчаянно рыдающий малец лет 5. Точнее "плюхает" его туда разъяренная мамаша с криками "Хорошь ныть, достал". И зовет папу. Насколько я поняла из контекста ситуации: кто-то упал и разбил себе на катке лоб до крови, чего малец этот испугался. Ну да ладно, не в том суть и даже не в разъяренной мамаше. А дело в том, что мамаша та зовет своего супруга мальца этого успокаивать и коньки попутно помочь снять.     

А папа ласково так с ребенком начинает разговаривать, явно успокаивая его. Далее, просто приведу их диалог:

Папа: Сынок, ну что ты плачешь как девченка, давай уже успокаивайся, ты же не девочка. Сейчас коньки снимем и домой пойдем. Ну не надо плакать.

Сын: Папа, я испугался. Там же кровь.

Папа: Ну так ты и не смотри. Глаза закрой, не смотри и не увидишь ничего. И не испугаешься.

Сын (мгновенно перестав плакать, подбоченившись и выпрямившись): Пап, ну что ты говоришь. Если я глаза закрою - я ж ничего вообще видеть не буду. Как я буду на коньках кататься. Я же сам упаду.

Занавес)     

Надо было видеть глаза папы - к слову, он не нашелся что ответить и перевел тему на какие-то машинки)     

Это я к чему все: даже сейчас ни разу ни про интроект ловко и ненавязчиво подвешенный ребенку отцом, и не про то, что беда какая-то в этой семье с ролями мама/папа. А к тому, что очень часто слышу от всяких-разных родителей (как клиентов, так и просто друзей/знакомых) что-то вроде: а зачем детям что-то объяснять - они ж ничего не понимают. Нет, дорогие мамы и папы. Понимают и еще как. И иногда даже поболее нашего понимают. Просто чаще родители не хотят или не могут объяснить. Но это уже другая история ...

Автор публикации: Петраш Марина Игоревна

0

63

Родительские запреты. Визуализация Ольга Алехина

Отцы и дети

Полезная информация об убеждениях (интроектах) в отношениях, которые несут за собой скрытый разрушающий смысл.

Отцы и дети
Отцы и дети
Отцы и дети
Отцы и дети
Отцы и дети
Отцы и дети
Отцы и дети
Отцы и дети
Отцы и дети

0

64

СОЖ | Счастливый Образ Жизни
Родом из детства

ВИРУС ЦИФРОВОГО СЛАБОУМИЯ

Сегодня весь мир помешался на гаджетах: смартфонах, планшетах и прочей цифровой технике. Вместе с ними в мир проникает вирус цифрового слабоумия. И это не шутка, это диагноз. В 2007 году специалисты заметили, что с каждым годом все больше детей — представителей цифрового поколения страдают расстройством внимания, потерей памяти, низким уровнем самоконтроля, когнитивными нарушениями, подавленностью и депрессией.
Исследования показывают, что в мозгу представителей цифрового поколения наблюдаются изменения, похожие на те, что появляются после черепно-мозговой травмы или на ранней стадии деменции — слабоумия, которое обычно развивается в старческом возрасте.

В это сложно поверить, но среднестатистический семилетний европеец уже провел у экранов больше года своей жизни (по 24 часа в сутки), а 18-летний — больше четырех лет!

Хочешь сказать, что сейчас совсем другие дети? Да, дети другие, но мозг у них такой же, что был у человека тысячу лет назад, — 100 миллиардов нейронов, каждый из которых связан с десятью тысячами себе подобных.

Мозг нужно развивать и кормить. Все наши мысли, действия, решения сложных задач и глубокие размышления оставляют след в нашем мозгу.«Ничто не может заменить того, что дети получают от собственного, свободного и независимого мышления, когда они исследуют физический мир и сталкиваются с чем-то новым», — утверждает британский профессор психологии Таня Бирон.

Ты будешь шокирован, но с 1970 года радиус активности детей (пространства вокруг дома, в котором дети свободно исследуют окружающий мир) сократился на 90%! Мир сжался до экрана смартфона. Дети забыли и, что еще хуже, просто не знают, каково это — бегать под дождем, пускать кораблики, лазать по деревьям или просто болтать друг с другом. Они часами сидят, уткнувшись в свой смартфон. А ведь им необходимо развивать свои мышцы, знать о рисках, которые приготовил для них мир, и просто взаимодействовать со своими друзьями.

«Удивительно, как быстро сформировался совершенно новый тип среды, где вкус, обоняние и осязание не стимулируются, где большую часть времени мы сидим у экранов, а не гуляем на свежем воздухе и не проводим время в разговорах лицом к лицу», — говорит Сьюзен Гринфилд. Нам определенно есть о чём волноваться.

Мозг формируется, когда есть внешние стимулы и чем больше их будет — тем лучше для мозга. Поэтому очень важно, чтобы дети исследовали мир физически, но не виртуально. Это нужно растущему мозгу, как и тысячу лет назад.

Также ребенку нужен здоровый и полноценный сон. Но современные дети не способны выйти из Интернета и оторваться от компьютерных игр. Это сильно сокращает длительность их сна и ведет к нарушениям. Какое может быть развитие, когда ты уставший и у тебя болит голова, а школьные задания никак не лезут в голову?!

Ты спросишь, как же цифровые технологии могут изменить мозг ребенка? Во-первых, количество внешних стимулов ограничивается из-за однообразного времяпровождения в Интернете. Ребенок не получает необходимого ему опыта, чтобы развить достаточно важные участки мозга, которые отвечают за сопереживание, самоконтроль, принятие решений... А то, что не работает, отмирает. Ведь у человека, который перестал ходить, атрофируются ноги? Дети не привыкли запоминать информацию — им проще найти ее в поисковых системах. Вот тебе и проблемы с памятью. Они ее совершенно не тренируют.

Думаешь, что дети стали намного умнее благодаря Интернету? А знаешь ли ты, что нынешние одиннадцатилетние выполняют задания на таком уровне, который демонстрировали восьми- или девятилетние дети 30 лет назад. Исследователи отмечают, что одной из основных причин этого является жизнь в виртуальном мире.

«Я опасаюсь, что цифровые технологии инфантилизируют мозг, превращая его в подобие мозга маленьких детей, которых привлекают жужжащие звуки и яркий свет, которые не могут концентрировать внимание и живут настоящим моментом», — говорит Сьюзен Гринфилд.

Но ты еще можешь спасти своих детей! Достаточно просто ограничить время пользования всевозможными гаджетами. Ты будешь удивлен, но Стив Джобс, гуру цифровой индустрии, именно так и делал. Его дети не пользовались айпадом вообще, а другие гаджеты им запрещалось использовать по ночам и в выходные дни.

Крис Андерсон, главный редактор американского журнала «Wired», один из основателей 3D Robotics, также ограничивает своих детей в использовании гаджетов. Правило Андерсона — никаких экранов и гаджетов в спальне! «Я, как никто другой, вижу опасность в чрезмерном увлечении Интернетом. Я сам столкнулся с этой проблемой и не хочу, чтобы эти же проблемы были у моих детей».

Сыновья создателя сервисов Blogger и Twitter могут пользоваться своими планшетами и смартфонами не больше 1 часа в день, а директор OutCast Agency, ограничивает использование гаджетов в доме 30 минутами в день. Его младшие дети совсем не имеют гаджетов.

Вот тебе и ответ на вопрос «что нужно делать?». Позаботься о подрастающем поколении. Подумай, какое будущее их ждет через 10-20 лет, если они сегодня проводят полдня перед экранами своим суперсовременных гаджетов.

0

65

0

66

0

67

Позвольте детям играть

Отцы и дети

Источник: esquire.ru, перевод Ирины Калитеевской, оригинал статьи 

Я рос в пятидесятые. В те времена дети получали образование двух видов: во-первых, школьное, а во-вторых, как я говорю, охотничье-собирательское. Каждый день после школы мы выходили на улицу поиграть с соседскими детьми и возвращались обычно затемно. Мы играли все выходные и лето напролет. Мы успевали что-нибудь поисследовать, поскучать, самостоятельно найти себе занятие, попасть в истории и из них выпутаться, повитать в облаках, найти новые увлечения, а также прочитать комиксы и прочие книги, которые нам хотелось, а не только те, что нам задали.

Вот уже больше 50 лет взрослые шаг за шагом лишают детей возможности играть. В своей книге «Дети за игрой: американская история» Говард Чудакофф назвал первую половину XX века золотым веком детских игр: к 1900 году исчезла острая необходимость в детском труде, и у детей появилось много свободного времени. Но начиная с 1960-х взрослые принялись урезать эту свободу, постепенно увеличивая время, которое дети вынуждены проводить за школьными занятиями, и, что еще важнее, все меньше и меньше позволяя им играть самим по себе, даже когда они не в школе и не делают уроки. Место дворовых игр стали занимать спортивные занятия, место хобби — внешкольные кружки, которые ведут взрослые. Страх заставляет родителей все реже и реже выпускать детей на улицу одних.

По времени закат детских игр совпадает с началом роста числа детских психических расстройств. И это нельзя объяснить тем, что мы стали диагностировать больше заболеваний. Скажем, на протяжении всего этого времени американским школьникам регулярно раздают клинические опросники, выявляющие тревожные состояния и депрессию, и они не меняются. Из этих опросников следует, что доля детей, страдающих тем, что теперь называют тревожным расстройством и глубокой депрессией, сегодня в 5-8 раз выше, чем в 1950-е. За тот же период процент самоубийств среди молодых людей от 15 до 24 лет увеличился больше чем в два раза, а среди детей до 15 лет — учетверился. Нормативные опросники, которые студентам колледжей раздают с конца 1970-х, показывают, что молодежь становится все меньше склонна к эмпатии и все больше — к нарциссизму.

Дети всех млекопитающих играют. Почему? Зачем они тратят энергию, рискуют жизнью и здоровьем, вместо того чтобы набираться сил, спрятавшись в какой-нибудь норе? Впервые с эволюционной точки зрения на этот вопрос попытался ответить немецкий философ и натуралист Карл Гроос. В 1898 году в книге «Игра животных» он предположил, что игра возникла в результате естественного отбора — как способ научиться навыкам, необходимым для выживания и размножения.

Теория игры Грооса объясняет, почему молодые животные играют больше, чем взрослые (им еще надо многому научиться), и почему чем меньше выживание животного зависит от инстинктов и чем больше — от навыков, тем чаще оно играет. В значительной степени предсказать, во что животное будет играть в детстве, можно исходя из того, какие умения ему понадобятся для выживания и размножения: львята бегают друг за другом или крадутся за партнером, чтобы потом неожиданно на него наброситься, а жеребята зебры учатся убегать и обманывать ожидания противника.

Следующей книгой Грооса стала «Игра человека» (1901 год), в которой его гипотеза распространялась на людей. Люди играют больше всех остальных животных. Человеческие дети, в отличие от детенышей других видов, должны выучиться множеству вещей, связанных с культурой, в которой им предстоит жить. Поэтому, благодаря естественному отбору, дети играют не только в то, что нужно уметь вообще всем людям (скажем, ходить на двух ногах или бегать), но и навыкам, необходимым представителям именно их культуры (например, стрелять, пускать стрелы или пасти скот).

Основываясь на работах Грооса, я опросил десять антропологов, которые в общей сложности изучили семь различных охотничье-собирательских культур на трех континентах. Выяснилось, что у охотников и собирателей нет ничего похожего на школу — они считают, что дети учатся, наблюдая, исследуя и играя. Отвечая на мой вопрос «Сколько времени в изученном вами обществе дети проводят за игрой?», антропологи в один голос ответили: практически все время, когда не спят, начиная примерно с четырех лет (с этого возраста их считают достаточно ответственными, чтобы оставаться без взрослых) и заканчивая 15-19 годами (когда они по собственной воле начинают брать на себя какие-то взрослые обязанности).

Мальчики играют в выслеживание и охоту. Вместе с девочками они играют в поиск и выкапывание съедобных корешков, в лазанье по деревьям, приготовление еды, строительство хижин, долбленных каноэ и прочих вещей, значимых для их культур. Играя, они спорят и обсуждают проблемы — в том числе те, о которых услышали от взрослых. Они делают музыкальные инструменты и играют на них, танцуют традиционные танцы и поют традиционные песни — а иногда, отталкиваясь от традиции, придумывают что-то свое. Маленькие дети играют с опасными вещами, например с ножом или огнем, потому что «как же они иначе научатся ими пользоваться?». Все это и многое другое они делают не потому, что кто-то из взрослых их к этому подталкивает, им просто весело в это играть.

Параллельно я исследовал учеников очень необычной массачусетской школы, Школы Садбери Вэлли. Там ученики, которым может быть от четырех лет до девятнадцати, целыми днями делают все, что захотят — запрещено только нарушать некоторые школьные правила, не имеющие, впрочем, никакого отношения к образованию, задача этих правил — исключительно поддерживать мир и порядок.

Большинству людей это кажется безумием. Но школа существует уже 45 лет, и за это время выпустила несколько сот человек, у которых все в порядке. Выясняется, что в нашей культуре дети, предоставленные самим себе, стремятся научиться ровно тому, что имеет ценность в нашей культуре и дает им впоследствии возможность найти хорошую работу и получать от жизни удовольствие. Играя, ученики этой школы учатся читать, считать и пользоваться компьютерами — и делают это с той же страстью, с которой дети охотников и собирателей учатся охотиться и заниматься собирательством.

Школу Садбери Вэлли объединяет с группами охотников и собирателей (совершенно верная) установка на то, что образование должно находиться в зоне ответственности детей, а не взрослых. И там, и там взрослые являются заботливыми и знающими помощниками, а не судьями, как в обычных школах. Кроме того, они обеспечивают детям возрастное разнообразие, потому что игра в смешанной возрастной группе лучше способствует образованию, чем игра сверстников.

Уже больше двадцати лет люди, формирующие образовательную повестку на Западе, побуждают нас следовать примеру азиатских школ — в первую очередь японских, китайских и южнокорейских. Там дети больше времени уделяют учебе и в результате получают более высокие баллы на стандартизированных международных тестах. Но в самих этих странах все больше людей называют свою образовательную систему провальной. В статье, вышедшей не так давно в The Wall Street Journal, известный китайский педагог и методист Цзян Сюэцинь писал: «Недостатки системы, требующей зубрежки, хорошо известны: нехватка социальных и практических навыков, отсутствие самодисциплины и воображения, потеря любопытства и стремления к образованию... Мы поймем, что китайские школы меняются к лучшему, когда оценки начнут падать».

Несколько десятилетий американские дети разных возрастов — с детского сада и до конца школы — проходят так называемые «Тесты творческого мышления Торренса», комплексные измерения креативности. Проанализировав результаты этих исследований, психолог Кюнхи Ким пришел к выводу, что с 1984 до 2008 года средний результат теста для каждого класса упал на показатель, превышающий допустимое отклонение. Это значит, что больше 85% детей в 2008 году показали худший результат, чем среднестатистический ребенок в 1984-м. Другое исследование, которое психолог Марк Рунко провел со своими коллегами из Университета Джорджии, показало, что тесты Торренса предсказывают будущие достижения детей лучше, чем тест на IQ, успеваемость в старшей школе, оценки одноклассников и все прочие способы, известные на сегодняшний день.

Мы спрашивали выпускников Садбери Вэлли, во что они играли в школе и в каких областях работали после ее окончания. Во многих случаях ответы на эти вопросы оказались взаимосвязанными. Среди выпускников были профессиональные музыканты, которые в детстве много занимались музыкой, и программисты, которые большую часть времени играли в компьютеры. Одна женщина, капитан круизного лайнера, в школе все время проводила в воде — сначала с игрушечными лодочками, потом на настоящих лодках. А востребованный инженер и изобретатель, как выяснилось, все свое детство мастерил и разбирал разные предметы.

Игра является лучшим способом приобретения социальных навыков. Причина — в ее добровольности. Игроки всегда могут выйти из игры — и делают это, если им не нравится играть. Поэтому целью каждого, кто хочет продолжить игру, является удовлетворение не только своих, но и чужих потребностей и желаний. Чтобы получать от социальной игры удовольствие, человек должен быть настойчивым, но не слишком авторитарным. И надо сказать, это касается и социальной жизни в целом.

Понаблюдайте за любой группой играющих детей. Вы увидите, что они постоянно договариваются и ищут компромиссы. Дошкольники, играющие в «семью», большую часть времени решают, кто будет мамой, кто ребенком, кто что может взять и каким образом будет строиться драматургия. Или возьмите разновозрастную компанию, играющую во дворе в бейсбол. Правила устанавливают дети, а не внешняя власть — тренеры или арбитры. Игроки должны сами разбиться на команды, решить, что честно, а что нет, и взаимодействовать с командой противника. Всем важнее продолжить игру и получить от нее удовольствие, чем выиграть.

Я не хочу чрезмерно идеализировать детей. Среди них встречаются хулиганы. Но антропологи говорят о практически полном отсутствии хулиганства и доминирующего поведения среди охотников и собирателей. У них нет вождей, нет иерархии власти. Они вынуждены всем делиться и постоянно взаимодействовать друг с другом, потому что это необходимо для выживания.

Ученые, которые занимаются играми животных, утверждают, что одна из главных целей игры — научиться эмоционально и физически справляться с опасностями. Молодые млекопитающие во время игры снова и снова ставят себя в умеренно опасные и не слишком страшные ситуации. Детеныши одних видов неуклюже подпрыгивают, усложняя себе приземление, детеныши других бегают по краю обрыва, на опасной высоте перескакивают с ветки на ветку или борются друг с другом, по очереди оказываясь в уязвимой позиции.

Человеческие дети, предоставленные сами себе, делают то же самое. Они постепенно, шаг за шагом, подходят к самому сильному страху, который могут выдержать. Делать это ребенок может только сам, его ни в коем случае нельзя заставлять или подстрекать — вынуждать человека переживать страх, к которому он не готов, жестоко. Но именно так поступают учителя физкультуры, когда требуют, чтобы все дети в классе забирались по канату к потолку или прыгали через козла. При такой постановке задачи единственным результатом может быть паника или чувство стыда, которые лишь уменьшают способность справляться со страхом.

Кроме того, играя, дети испытывают злость. Вызвать ее может случайный или намеренный толчок, дразнилка или собственная неспособность настоять на своем. Но дети, которые хотят продолжить игру, знают, что злость можно контролировать, что ее нужно не выпускать наружу, а конструктивно использовать для защиты своих интересов. По некоторым свидетельствам, молодые животные других видов тоже учатся регулировать злость и агрессию с помощью социальной игры.

В школе взрослые несут за детей ответственность, принимают за них решения и разбираются с их проблемами. В игре дети делают это сами. Для ребенка игра — это опыт взрослости: так они учатся контролировать свое поведение и нести за себя ответственность. Лишая детей игр, мы формируем зависимых и виктимных людей, живущих с ощущением, что кто-то облеченный властью должен говорить им, что делать.

В одном из экспериментов крысятам и детенышам обезьян позволяли участвовать в любых социальных взаимодействиях, кроме игр. В результате они превращались в эмоционально искалеченных взрослых. Оказавшись в не очень опасной, но незнакомой среде, они в ужасе замирали, не в силах преодолеть страх, чтобы осмотреться. Столкнувшись с незнакомым животным своего вида, они либо сжимались от страха, либо нападали, либо делали и то, и другое — даже если в этом не было никакого практического смысла.

В отличие от подопытных обезьян и крыс, современные дети пока что играют друг с другом, но уже меньше, чем люди, которые росли 60 лет назад, и несопоставимо меньше, чем дети в обществах охотников и собирателей. Думаю, мы уже можем видеть результаты. И они говорят о том, что этот эксперимент пора прекратить.

0

68

Раздражаюсь, злюсь, ненавижу. Как пользоваться собственной агрессией

Все без исключения люди - агрессивны по своей природе. Хотя бы потому, что у нас есть зубы и мы едим мясо. Если кто-то вам говорит «я не агрессивен» или «агрессивность мне чужда» - не верьте ему. Агрессивны все.
Другое дело, как мы нашу агрессию используем и что ею называем.
В нашем обществе часто агрессию называют чем-то плохим, разрушительным, недопустимым в человеческих отношениях. Я хочу этому возразить. Агрессия - это любая человеческая активность. Любая. Даже мой взгляд на другого человека или что-то сказанное ему - это будет элемент выражения агрессии, моей к нему активности. Агрессия всегда говорит о нашей потребности, о том, что я чего-то хочу.

Что такое агрессия
Изначально слово «агрессия» переводится как «идти к, приближаться» - то есть двигаться к чему-то, прилагать усилия и вкладывать энергию, чтобы что-то получить, взять, как-то изменить окружающую среду так, чтобы она была мне «съедобна» и интересна. Простой пример проявления агрессии - когда мы чистим яблоко от кожуры или делаем салат. Хочу яблоко без кожуры, хочу кушать не отдельные овощи, а порезанные, перемешанные, заправленные соусом, мне так вкуснее!
То же самое и в отношениях с людьми - хочу, чтобы отношения, контакт с другим человеком, был для меня интересен, насыщал и удовлетворял меня.
Здоровое агрессивное поведение предполагает выражение контактной или дентальной (от слова «дент» - зуб) агрессии. То есть когда мы пытаемся добиться чего-то от другого и взять себе то, что хочется.
«Нет, дайте мне не ту шапочку с синим помпончиком, а вот эту с белым!», «нет, отрежьте мне не половину торта, а четвертину!», «заверните мне хлеб не в целлофановый пакет, а в бумажный!». Вот простые примеры здоровой дентальной агрессии, когда я (контактируя с другим) прилагаю усилия, чтобы удовлетворить свое желание.
________________________________________

Многие из форм в создании и поддержании близких отношений - проявления именно дентальной агрессии: «Правильно ли я тебя услышала?», «Это ли ты хочешь?», «Я имела ввиду другое», «Выслушай меня, пожалуйста» - чтобы встретиться с другим в диалоге, услышать и быть услышанным, необходимы контактные усилия.

Эволюция форм здоровой агрессии у человека

Когда ребеночек рождается, он, по сути, не агрессивен. Эта форма развития агрессии называется перинатальной - то есть, ребенку не нужно предпринимать почти никаких действий по удовлетворению своих поребностей, ведь он - продолжение другого человека и всю ответственность несет другой.
Далее развивается сосунковая форма агрессии - нужно прилагать минимальное количество усилий - сосать, переваривать и срыгивать.
Резцовая (дентальная агрессия) - ребенок в состоянии откусывать. Чем тверже пища, тем больше усилий нужно прилагать. Появляется способность добывать, настаивать, не соглашаться.

Самая зрелая форма контактной агрессии - это молярная агрессия (от названия более зрелых коренных зубов - моляров) - это способность к перемалыванию пищи, а также дифференциации - то, что нужно оставляю, а что не нужно - выбрасываю. Именно существование такой формы агрессивного поведения говорит о зрелости личности, ее возможности разделять, что и как важно получать, что из полученного - подходит, а что - не подходит.
Все люди могут иметь разную степень зрелости агрессии в совершенно разном возрасте. Зрелось форм агрессии говорит о зрелости личности, ее сепарированности от других и возможности удовлетворять свои потребности самостоятельно.

Когда активность - запрещена
Допустим, когда мы были маленькими и только учились проявлять агрессию (ту самую резцовую-дентальную), это могло быть неудобным нашим родителям. Ведь сразу то мы, конечно, не могли осознать свое желание, четко и понятно о нем сказать (как взрослые).
Мы, скорее всего, ныли, кричали, плакали, били игрушкой по столу или лезли в драку. Потому что хотели чего-то добиться, чего-то «вкусного», чего-то «нами желаемого», а нам, к примеру, этого не давали или давали совсем не то.

И родители могли нам запрещать так себя выражать. Стыдить и останавливать нас, причем, не объясняя, что к чему, а просто одной фразой - «перестань орать!» или «что ты, как дурак, тут носишься?!», «не понимаешь, что нужно подождать?!».
А мы не понимали, орали и носились, как дураки. И чувствовали при этом что? Что мы, к примеру, - плохие и неуместные для мамы. И для того, чтобы мама была довольна и делилась с нами своим теплом и радушием, нужно перестать быть активным и агрессивным, а стать тихим, удобным и послушным. И тогда мама успокоится.
И, вырастая, мы также остаемся тихими и послушными, и, конечно же - неудовлетворенными, пристыженными или виноватыми, что хотим от этой жизни чего-то большего, чем имеем.
А от долгих лет сдерживания себя, кто-то мог ведь затаить огромную обиду и даже ненависть! К тем, кто вот так одним махом заставлял нас быть удобным и послушным и совсем не позволял быть спонтанным.
________________________________________

И эту обиду и ненависть мы можем бессознательно проявлять (а иного пути не будет) в виде уже совсем другого вида агрессии - как раз, разрушительного ее вида. Агрессии анигиляционной - то есть, той, которая направлена не на получение желаемого, на разрушение и уничтожение объекта, вызывающего дискомфорт.

Все войны, терракты и прочие страшные вещи, по сути, построены на аннигиляционной агресии - энергии мести, ненависти и разрушения. Когда-то эта энергия могла быть мирной и контактной, но в результате долговременного сдерживания, тотальной остановки в выражении себя, превратилась в силу убивающую...

Точно также и в отношениях. Если дентальная агрессия направлена на то, чтобы контактным способом получить именно эту шапочку именно с таким помпончиком (нужный кусок торта, хлеб в бумажном пакете) от другого, то анигиляционная - на то, чтобы, по сути, отвергнуть и уничтожить того, кто предлагает не ту шапочку (режет не тот торт и заворачивает хлеб не в такой пакет).
И вот именно анигиляционная агресиия, ненависть к другому, является разрушительной для отношений. И основное чувство, на котором она может быть основана - это чувство ужаса, ужаса поглощения меня этим другим, от которого я тотально завишу (как когда-то зависел от мамы, запрещающей ныть, орать и носиться по квартире). По сути, люди, которые не были поддержаны в выражении контактной агрессии, вырастая, могут быть опасными и угрожающими - ведь весь мир воспринимают, как маму, которая запрещала быть настоящим, контактным и агрессивным.

Агрессия, направленная на себя

Один из способов быть не-агрессивным и удобным - это направлять всю свою агрессию на себя. Пути два - либо все время болеть и страдать от психосоматических заболеваний, либо - все время быть во всем виновным (и болеть психосоматическими заболеваниями).
Если ребенок слышал фразы типа «Хватит!», «Ничего у тебя не болит», «Ну и неженка!», «Терпи», «Перестань», «Ты должен», «Сам виноват», «Ишь, чего захотел!» и т.д. - это прямо путь вырастить больного, вечно несчастного и за все несущего ответственность мужчину или женщину.
________________________________________

По сути, все виды зависимого поведения (употребление алкоголя, наркотиков, адреналиновая зависимость, психологическая зависимость от отношений и т.д.) - это, по сути, и есть направление агрессии на себя, на уничтожение себя - как физически, так и психологически.

Формы выражения агрессии

Обычно агрессивность в контакте мы реализуем, переживая разновидности чувства злости.
Раздражение - диффузное, пока безадресное переживание, когда не совсем понятна ситуация, неясно кто или что именно приносит дискомфорт. Энергия напряжения растет, но пока не переходит в действие.

Злость - адресное переживание некоторого внутреннего возбуждения и активности, направленного на объект контакта, уменьшение дистанции, удовлетворение потребности или укрепление границ.

Ярость - диффузное агрессивное, аффективное состояние сильного гнева, которому нет направления, границ и контроля. Это аффективная незрелая реакция (характерна для детского возраста), когда эмоции неуправляемы и обращены к кому-то всемогущему, сверхвластному, сверхзначимому, а не к конкретному человеку в реальном контакте.

Ненависть - также аффективная реакция, основная цель которой - разрушить, уничтожить, себя или внешний объект.

Досада - злость, смешанная с болью утраты. Это чувство связанно с чем-то, что осталось в прошлом, с переживанием потери - собственных ожиданий, отношений, желаемого.

Непрямые (манипулятивные) формы агрессивного поведения

То, что часто случается, когда контактный поток агрессии заблокирован, и мы вынуждены удовлетворять собственные потребности, применяя непрямые способы обращения с другими людьми, не прося и не заявляя прямо, чего я хочу (выдерживая при этом риск отвержения), а вынуждая другого сделать мне это нелегально, играя на его чувствах.

Чувство вины - направление контактной злости, предназначенной другому, на себя, при этом опираясь не на собственную потребность, а на мораль. То есть я - виноват, а он, другой - значит прав. Таким образом, ответственность за удовлетворение моей потребности лежит на этом другом, который прав!

Обида - блокированная агрессия, которая предполагает мою незначимость и - наоборот - важность, значимость другого рядом. Что у меня как буд-то сил разозлиться на него не хватает, ведь я очень боюсь его потерять. И тогда я вынуждаю его испытывать чувство вины (по закону полярностей) и заботиться обо мне (слабом), удовлетворяя мою нужду.

Зависть - сложное переживание, состоящее из злости, интереса и стыда. В зависти всегда есть то, что я желаю (у того, кому завидую), а также сравнение себя с ним и обнаружение своей несостоятельности рядом с ним (стыд). Именно компонент стыда останавливает в достижении желаемого и присвоении собственной важности и значимости (я тоже хорош!).

Скука - переживание усталости и упадка сил как реакции на блокировку осознавания злости. То есть, я как бы не понимаю, что я на самом деле злюсь сейчас, а вместо этого переживаю скуку, рассеянность. Следовательно, я не в контакте с собственной потребностью, не знаю, на кого злюсь и что от него хочу, а просто «завиcаю» в игнорировании этого переживания.

Депрессия - подавление любых видов контактной агрессии - злости, ярости, ненависти, направление этой энергии на себя и переживании глубокого упадка сил, вплоть до потери смысла жизни. Психосоматические проявления и симптомы - способы организовать свою жизнь так (подавить агрессию), чтобы получить желаемое удовлетворение потребности через болезнь.

Терапия агрессивного поведения

Конечно, в терапии, мы стремимся осознавать те способы удовлетворения потребностей, которые у нас есть, те способы выражения агрессии, которым научены, и при необходимости искать более эффективные, зрелые способы, способные дать нам гораздо больше, чем, допустим, манипулятивные.
Очень часто, мы без помощи психотерапевта, не осознаем и не понимаем, как именно мы что-то делаем, достигаем, добываем. Обычно способы удовлетворения потребностей не осознаны и доведены до автоматизма. Мы лишь можем переживать некоторое страдание из-за их несовершенства, когда получаем какой-то не тот результат.

Задача терапии - поддержать живость, осознанность и, конечно, поиск более зрелых и адаптивных форм жизни клиента, форм выражения агрессии, способов формирования собственных границ, навыка дифференциации - что я могу получить, на что - нет, во что стоит вкладывать силы (и какие), а во что - не стоит. Что - «съедобное» мне в контакте с другим, а что - «не съедобное» и как его не есть, а если съел, то как выплюнуть.

По сути, агрессия - это то, чем мы живем, та самая энергия, которой мы распоряжаемся в жизни, и от качества обращения с которой очень зависит качество нашей жизни, удовлетворенность, эмоциональный фон, который мы испытываем каждый день и от чего переживаем наполненность.

Автор Елена Митина http://elenamitina.com.ua

0

69

Наказание детей как педосадизм

Вслед историческому экскурсу в историю праздника Святого Валентина и ритуальной флагелляции, хочется дополнить кое-что еще, важное.

Я уже писала, что физические наказания детей должны стать табу. К счастью, ювенальная юстиция примерно того же мнения. И сколько бы ни ворчал народ, косясь в эту сторону, ему придется подчиниться угрозе и перестать лупить своих детей. К счастью.

Что-то в этом мире не так

Еще одним аргументом против физических наказаний является упомянутая в прошлом посте исторически сложившаяся и физиологическая эротическая подоплека спанкинга (шлепков по ягодицам) и флагелляции. То есть физические наказания детей - это не просто насилие по отношению к ребенку, это именно сексуальное насилие. В качестве эротических игр двух взрослых людей это допустимо, в качестве педагогического инструмента по отношению к детям НЕТ. Точно так же как недопустимы по отношению к детям никакие сексуальные практики, ни прямые, ни косвенные. И то, что многие родители прибегают к этому неосознанно, ничего такого не имея в виду, суть не меняет. Это все равно элементы педосадизма - педофилии + садизма.

Стыд от обнажения интимных частей и унижения, которые переживает ребенок, вполне можно отнести к развратным действиям. Боль, которую ему причиняет тот, кого он любит и в ком ищет защиту, адаптирует его к физическому подчинению специфического характера. Воздействия на область ягодиц ритмичного, обжигающего характера усиливают кровообращение в половых органах и обладают доказанным(!) стимулирующим сексуальным эффектом. Это касается и совсем маленьких детей тоже. Даже если родитель "ничего такого не имеет в виду". Чем тщательнее выстроен ритуал наказания, чем он менее стихийный (не просто импульсивный шлепок), чем более последователен (привести в специальную комнату, зачитать "приговор", обнажить ягодицы, удобно расположить, отсчитать удары и т.д.) тем он более эротическо-садистический, а значит сексуально развращающий.

Обычаи бить ребенка по ягодицам в наказание сложились тогда, когда считалось важным с раннего детства приучать ребенка к покорности и боли, и элемент возбуждения сексуальных рецепторов играл особую роль - помогал утилизовать негатив. В Спарте, к примеру, открыто считалось, что сексуальное возбуждение во время и после порки (о котором прекрасно знали) помогает мальчикам-подросткам быстро поднять и закалить болевой порог, то есть привыкнуть к боли и даже полюбить ее. Для воина это считалось очень ценным качеством.

Многие родители, бьющие детей, в качестве аргумента "за" приводят тот факт, что они любят своего ребенка и он любит их, у них теплые и доверительные отношения. Однако, именно это и называется садизмом. Садист в отличие от агрессора любит свою жертву и издевательства над ней осуществляет с любовью (и удовольствием). В этом случае жертва попадает в диссонанс: ее мучают и одновременно любят. Это позволяет жертве начать воспринимать мучения как проявления любви, интерпретировать боль как удовольствие. Таким образом формируется мазохистический механизм.

Чем более любящие и любимые родители наказывают ребенка, тем больше шансов у него стать мазохистом. Если ребенок не любит родителей, которые наказывают его, диссонанса у него куда меньше. А вот если любит и они любят его, здесь у мазохизма очень много шансов. Мазохизм далеко не обязательно реализуется в сексуальной жизни и даже вряд ли. Сексуальный мазохизм - наиболее простой случай мазохизма, обычно хорошо отрефлексированный и легко реализуемый. Куда хуже случаи несексуального мазохизма, которые чаще всего бывают в ситуации, когда любящие родители физически наказывают ребенка. Сексуальная сторона наказания вытесняется из-за страха перед инцестом, а вот полученная связка садизм=любовь или мучения=удовольствие остается.

Посмотрите, пожалуйста, как выглядит эта связка.

Импульсивно и можно сказать даже инстинктивно у ребенка возникает ненависть и страх к тому, кто собирается нанести ему побои и наносит их. Тем более, если этот кто-то сильнее и обладает властью. Ненависть и страх - совершенно нормальные чувства в ответ на издевательства и причинение страданий. Это естественная и здоровая реакция. Но так как родитель - это самый любимый и главный человек в жизни ребенка, границы с ним пока слиты (и это норма) то есть не просто важный человек, но и важная часть себя самого, ненависть частично подавляется, частично направляется против себя, а частично остается и вызывает тревогу, беспокойство, ожидание наказания за предательство. Тот самый диссонанс "я боюсь и ненавижу папу, но я очень люблю папу" заставляет каким-то образом примирять два этих противоположных чувства. Так как разлюбить папу (или маму) невозможно (от них зависят жизнь и безопасность) приходится что-то сделать со страхом и ненавистью. От них нужно избавиться, исказив здоровую реакцию на боль и унижения. Как это можно сделать? Только одним путем. Превратив боль и унижение в удовольствие. Неоднозначное, амбивалентное, но все же удовольствие.

В случае несексуального мазохизма, когда сексуальный элемент вытесняется (а он очень часто вытесняется, когда речь о родителях), возникает психологическая связка унижение = кайф. Человек, с одной стороны, сознательно избегает унижения (он же не враг себе), но бессознательно ищет его, поскольку помнит, какое острое удовольствие с ним связано. То есть он становится тайным врагом себе. Кроме того, для мазохиста переживание боли (моральной в основном, поскольку против стремления к физической боли стоят более мощные преграды из-за соображения физической безопасности) становится способом снять тревогу и напряжение. Неосознанно такой человек может искать страданий и унижений, пока не отрефлексирует этот механизм и не избавится.

В сексуальной жизни такого несексуального мазохиста тоже происходят странные вещи. Он начинает тормозить свое возбуждение и опасаться его, поскольку оно связано с инцестом, с пережитыми в детстве и вытесненными моментами возбуждения от порки. Такой человек может постоянно оставаться на страже своего либидо, не давать ему раскрыться в полной мере. Он блокирует сексуальную энергию почти так же, как многие, кто подвергался в детстве изнасилованию. Его никто не насиловал, всего лишь воспитывали ремнем, однако механизм блокировки может быть подобным.

Не нужно убиваться, если вы наказывали своих детей, дело прошлое. Тем более не надо обвинять в этом своих родителей, они следовали общепринятому шаблону. Но сейчас, когда вы лично знаете об этом больше, откажитесь от этого по отношению к своим маленьким детям. По крайней мере, откажитесь от ритуалов порки. Не создавайте им (и себе) будущих проблем.

Р.S. Те, кого эта тема сильно шокировала, могут почитать что-нибудь об этом. Начать можно со статьи И.Кона "Бить или не бить?"

/evo_lutio/

0

70

Усыновить родителей

Родом из детства

Колмановский Александр Эдуардович

Много всяких моментов, которые вызывают, ну, скажем так мягко, дискомфорт детей в отношениях с родителями. Это попытки навязывать что-то, что человеку не нравится. Бывает, наоборот, недостаток внимания и интереса со стороны родителей, как кажется детям. Непонимание — очень часто. И очень часто — несовпадение интересов, то есть родители хотят что-то одно, а человек считает, что ему это вредно, и ему нужно совсем другое. В чем причина этого дискомфорта, который мы, дети, так часто испытываем в общении с родителями? Есть ли какие-то общие причины этого явления? И в какой степени причина в родителе, в какой степени — в ребенке?

— Это явление действительно универсальное. Почти все взрослые люди испытывают тот или иной дискомфорт в общении с родителями и от этого страдают. Здесь не приходится говорить о чьей-либо вине, слово «вина» вообще не уместно. Но если говорить о причинно-следственной связи, то конечно, ответственность за это неблагополучие лежит на родителях. Этот дискомфорт закладывается в детстве, когда родители общались с нами, с детьми, так или иначе назидательно, хоть сколько-то не принимающе…

Проблема именно в форме общения или в каком-то внутреннем неправильном отношении родителей к ребенку и к самому себе?

— Во внутреннем. Внешняя форма общения есть только следствие внутреннего отношения. Поэтому если форма неправильная, значит, внутреннее отношение искажено.

В чем суть искажения?

— У каждого живого человека есть страх за себя. Это нормальное чувство, очень важное с адаптивной точки зрения. Но, кроме этого, бывает еще страх за другого — за ребенка, за ближнего, за родственника, за друга, за мужа, за жену. Это два совсем разных чувства, они переживаются по-разному и выражаются по-разному.

Страх за себя ощущается и внешне выражается в форме протеста, раздражения, агрессии. А страх за другого ощущается и внешне выражается в форме сочувствия.


Представим себе какого-то сложного человека с низким самопринятием, неуверенного, мало реализованного. У этого человека неизбежно будет очень силён страх за себя, который будет выражаться, как уже сказано, в виде повышенной раздражительности, критичности, потребительской позиции. У него будет непреодолимая потребность «тянуть одеяло на себя». Теперь представим, что у такого человека рождается ребенок. У новоиспечённого родителя развивается, конечно, страх за ребенка, то есть сочувствие к ребенку. Но страх за себя при этом никуда не девается и сам по себе не уменьшается. (Он может уменьшиться только с помощью очень специальных усилий, а также определенного везения). Поэтому когда такой родитель сталкивается с каким-то неблагополучием своего ребенка — плохое поведение, легкомыслие, безответственность, даже болезненность, — у него мгновенно развиваются оба чувства, оба страха. И чем более родитель психологически неблагополучен, тем больше выражен страх за себя, то есть — по внешней форме — раздражение, протест, назидательность. Отсюда возникают традиционные фразы «Кто тебе разрешил? О чем ты только думаешь? Сколько можно повторять одно и то же?» и так далее. Все эти протестные формы, интонации, лексика выдают родительский страх за себя, хотя декларируется страх за ребенка.

Он и сам думает, что он беспокоится за ребенка…

— Да, разумеется. А дети эту подмену моментально замечают, независимо от своего возраста и психологической квалификации. Они такими сложными и умными словами, как мы с вами сейчас, этого себе, конечно, не объясняют, но они чувствуют, что к ним плохо относятся, что родители боятся не за них, а «против» них. Из-за этого такой ребенок, в свою очередь, становится неуверенным в себе, неблагополучным человеком, продолжая эту многотысячелетнюю цепочку, становясь очередным звеном в ней…

Ребенок, который с детства был этим нагружен, чувствует себя не вполне принятым, не вполне правильным. И с этим дальше живет всю жизнь. Это ощущение уже никак не меняется — меняется только паспортный возраст. Ощущение, что «я плохой, неправильный, и я, в случае чего, подлежу осуждению и наказанию», — это и есть недостаток самопринятия — оно само по себе никуда не уходит. Повторюсь, ничьей вины здесь нет — это и видно из нашего описания, — никто из нас не выбирал своего страха за себя. Сила этого страха определена у каждого из нас нашей детской историей, историей наших детско-родительских отношений.

Значит, когда некоторые психологи говорят детям, что «на самом деле, родители хотят вам добра, вы просто не понимаете», все-таки правы дети, когда они говорят, что мы лучше знаем, как на самом деле, чего нам хотят — добра или не добра. То есть понимание детей обычно правильное, да?

— Совершенно верно. Поэтому беспомощными остаются призывы: «Ну это же твои родители, ну пойми, как они тебя любят, ну ты должен их простить». Вообще-то это тоже правда, все родители (в рамках клинической нормы) любят своих детей. Вопрос только — насколько любят. А это по-настоящему проявляется только в ситуации какого-то столкновения, противоречия интересов, конфликта. И вот тут дети видят, что страх родителя за себя больше, чем страх за меня, за ребенка.

Каковы последствия таких нездоровых отношений с родителями для нас, уже взрослых детей?

— «Нездоровье» этих отношений серьёзно ухудшает наше психологическое состояние. Нашему обыденному взгляду это незаметно, а психологу очень заметно. Так уж устроена человеческая психика, что дискомфорт именно в отношениях с родителями подрывает нашу уверенность в себе, нашу успешность, возможность различать собственные тонкие внутренние переживания.

И вот почему.

Досадно, когда наш «проблемный» родитель осложнял нам, детям, жизнь. Нас ругали, не позволяли ложиться спать, когда хотим, приходить домой, когда хотим, слушать музыку, какую хотим, и ходить в джинсах, в каких хотим. Это всё неприятно. Но самый большой урон, который этот проблемный родитель мог нанести ребенку, — это то, что он всеми этими неприятностями восстанавливал ребенка против себя.

И вот это самое губительное для дальнейшей жизненной траектории человека. Потребность угодить родителю, потребность снискать его расположение, иметь с ним комфортные отношения, — это самая базовая, самая фундаментальная потребность психики. Это, собственно, первая «отношенческая», социальная потребность психики, которая вообще развивается в сознании. Потребность «докультурная», можно сказать, зоологическая. Если детеныш не будет следовать за родителем, его в кустах сожрет леопард. Это вопрос выживаемости вида. А человек всю жизнь остается ребенком своего родителя, в любом возрасте. Поэтому если у ребенка любого возраста — хоть четырех, хоть сорокачетырехлетнего — остается какой-то протест против родителей, у него развивается непреодолимое внутреннее противоречие, «сшибка», он становится очень неблагополучным человеком.

В какой форме это неблагополучие у каждого из нас проявляется — это уже не столь важно. Один становится раздраженным, агрессивным, другой циничным, третий ранимым... Это зависит от психотипа, психофизической конституции каждого из нас. Поэтому если мы не будем пытаться «оздоровить» эти отношения, мы так и останемся психологически не вполне сохранными людьми. Больше того: мы практически неизбежно будем относится к собственным детям с той же неправильностью, от которой страдаем со стороны наших родителей.

Можно это как-то проиллюстрировать?

— Родитель говорит своей взрослой дочке: «Когда ты наконец выйдешь замуж, сколько можно валять дурака, так всю жизнь проживешь в старых девах!» — и так далее, говорит что-то неуместное, неприятное. Взрослая дочь на это, естественно, огрызается: «Прекрати, я тебе запретила про это разговаривать, от твоего занудства становится только хуже». Даже в этом микро-диалоге мы уже видим сформировавшуюся у этой взрослой дочери протестную, раздраженную реакцию на то, что ей кажется неправильностью. В точности так она дальше будет реагировать на то, что ей будет казаться неправильностью в своих детях, или в своих мужчинах, или даже в подружках.

Что же делать? Ведь мы зависим от своих родителей и не можем их исправить, избавить их от их страхов и комплексов?

— Чтобы найти ответ на этот вечный вопрос: «Что делать?», зададимся промежуточным вопросом: а почему родители так обращаются с нами? Почему они так поверхностны, назидательны, так формально прикладывают ко мне какие-то общие прописные истины, не считаясь с моими тонкими обстоятельствами и чувствами? Если задаться этим вопросом по-настоящему — не в виде восклицания риторического: «Ну почему они так?» — тогда ответ, кажется, будет не очень трудно найти. Более того, мы его уже сформулировали. Родители не выбирали себе своего страха и вытекающих из него методов воспитания. Не ими это сформировано, как и не нами сформирован наш протест против них. У них были свои родители, свое детство, и именно оттуда их выпустили в жизнь с этим внутренним неблагополучием.

И как правильно к ним тогда отнестись?

Так же, как мы хотели бы, чтобы к нам отнеслись в минуты нашего страха —  нашего раздражения, нашей нелюбезности, — в минуты, когда к нам кто-то обратился, а мы на него огрызнулись. Если бы мы сказали кому-то: «Какого чёрта ты лезешь с неуместными вопросами?» — как бы мы хотели, чтобы человек на это реагировал? В самом идеальном случае?

Очевидно, мы хотели бы, чтобы реакция наших партнёров — жён, мужей, друзей, — была сочувственной, чтобы к нам отнеслись с пониманием. Не отвечали бы ударом на удар, а сказали бы: «Ох, прости, как-то, может, я не вовремя, не подумал». Каждый из нас понимает: если я на кого-то огрызнулся или кому-то не пришел на помощь, или кем-то злоупотребил — ну, значит, у меня так сложилось, значит, мне было как-то не по себе. Не я плохой, мне плохо. И это не какое-то лукавое самооправдание — это правильное понимание причинно-следственных связей. Просто о себе это понимать легче, чем про других, потому что свою душевную кухню ты видишь изнутри, а чужую не видишь. Весь фокус в том, чтобы это понимание, это видение уметь проецировать на все остальные «кухни», на остальных людей, — они точно так же устроены. В частности, кухни наших родителей. Эту формулу — «не они плохие, а им плохо» — надо в полной мере применить к ним. Если по-настоящему взять это в голову про своих родителей — очень сильно меняется внутреннее состояние и внешние отношения, меняется сама траектория жизни.

Как это «взять по-настоящему в голову»?

— Нужно начать себя вести по отношению к ним, исходя из этой формулы. То есть, вести себя по отношению к ним так же, как мы себя ведем по отношению к человеку, которому «наглядно» плохо, у которого это написано на лице, про которого этого понимания не надо с трудом «достраивать». Так, как мы ведём себя с испуганным ребенком, с расстроенным другом, у которого неприятности. Таких людей мы поддерживаем, помогаем, опекаем. Вот так надо вести себя и по отношению к родителям. Если хочешь по-настоящему улучшить отношения с родителями — надо заниматься не каким-то аутотренингом или медитацией, а надо что-то менять в поведенческом, в жестовом плане, в поступках. Психика вторична по отношению к деятельности. Структура психики определяется структурой деятельности. Надо начать за ними ухаживать, надо начать их опекать, надо начать в них вникать. Надо разговаривать с ними о том, о чем приятнее всего говорить любому на свете человеку — о нем самом.

В психологии весь этот комплекс мер называется «усыновить родителя».

А кто придумал этот термин?

— Его придумала и ввела в обиход психолог Наталья Колмановская .

Есть такое слово «инфантильность» — это когда взрослый человек остаётся не вполне зрелым, остается немножко ребенком в плохом смысле слова. Разница между настоящей зрелостью и инфантильностью определяется, прежде всего, в отношениях с родителями. Для инфантильного ребенка родитель — это что-то такое, от чего мне может быть хорошо или плохо. А для зрелого человека родитель — что-то такое, чему от меня может быть хорошо или плохо. Инфантильный человек в разговоре с родителем больше сфокусирован на собственных чувствах, на своём страхе: будет сейчас что-то неприятное? Скажут мне что-то назидательное? Спросят о чём-то неуместном?

А зрелый человек привычно фокусируется на родителях. Представляет, чего он или она боится, чего хочет, от какой неуверенности в себе страдает, как я могу эту уверенность им придать. Больше расспрашивает, чем выговаривается. Спрашивает, как прошел день, успел ли родитель пообедать, было ли накурено, кто ему (ей) звонил, что смотрели по телевизору. Реально представляет себе их переживания в течение светового дня. И не только в течение дня, но и в течение их жизни. Как было в детстве, как было с родителями, как их наказывали — не наказывали, что было с деньгами, какие были первые сексуальные впечатления.

И, кроме того, и даже важнее того, — вникать и поддерживать их на материально-организационном уровне. Жизнь состоит не из психологии, а, образно говоря, из картошки. Для того, чтобы оценить, кто к кому как относится, надо «выключить звук», убрать комментарии и посмотреть только на картинку — кто кому чистит картошку. Необходимо поддерживать их материально. Навязывать им траты, которых они, стесняясь, избегают. Знать, какое лакомство они любят, и хоть на копейку, но раз в месяц купить это лакомство. Принести посмотреть фильм, который все смотрели, а они даже не слышали. И так далее, и так далее… Именно на этом уровне развивается главное взаимодействие.

И что тогда меняется? Если взрослый ребенок — наш читатель — долгое время занимается такими усилиями (тут не надо строить иллюзий, это очень инерционные вещи, на это уходит много месяцев), родителю понемногу становится уже неестественно общаться с эти взрослым ребенком по-прежнему поверхностно, назидательно, формально или отрешенно. Он начинает смотреть на этого взрослого ребенка уже с вопросом в глазах, он начинает с ним больше считаться.

Но это результат вторичный — и по времени, и по важности. А гораздо более важный, и который гораздо быстрее развивается, состоит вот в чем. Когда ты долгое время в кого-то так вкладываешься, — хотя бы даже в своего родителя — ты начинаешь его воспринимать уже даже не умом, а ощущениями, действительно как объект своей опеки, как недолюбленного ребенка, которому ты пытаешься восполнить этот дефицит. И тогда весь этот родительский негатив, весь родительский остракизм перестает твоей психикой восприниматься на свой счет. Даже задним числом, даже ретроспективно. И человеку очень «светлеет», человек начинает чувствовать себя более уверенно, наполненно. Начинает меньше бояться за себя.

Когда я говорил о преодолении инфантильности с другими психологами, мне часто говорили о таком термине, как «сепарация» от родителей, то есть отделение от них. Понятно, что, так или иначе, проблему эмоциональной зависимости от родителей, от родительского мнения, нужно решать. «Сепарация» — это некое просто прерывание этой зависимости. А ваш метод звучит как-то более человеколюбиво — «усыновление родителей». Действительно ли, это некие разные пути или же это просто одно и то же под разным названием?

— Это совершенно разные пути — чтоб не сказать диаметрально противоположные. Сепарация — это всегда что-то искусственное. Человеку предлагается в какой-то момент принять умозрительное решение, что я обрываю что-то живое, важное в своих отношениях с родителями. Кроме того, сторонники этой сепарации, как правило, не уточняют, не конкретизируют её масштабы. В одних случаях говорят, что достаточно переехать в другую квартиру и зажить на свои деньги (при этом никак не комментируется характер психологического взаимодействия). В других случаях говорят: «Надо с ними вообще порвать и прекратить всякие отношения». Остаётся непонятным, как же правильнее, как же сделать этот выбор, насколько надо отделиться и оторваться от родителей. Мне кажется, что сепарация — просто дань нашим протестным чувствам, когда родители совсем «достали», и нет никакого желания и сил взаимодействовать с ними. Но это же внутренняя проблема, от которой невозможно уйти какими-то внешними шагами. Да, переехать в отдельную квартиру, наверное, хорошо, но не для того, чтобы забыть о проблеме, а для того, чтобы легче было ею заниматься.

К несчастью, когда родители очень проблемные, соблазн сепарации бывает очень велик. И если человек поддастся этому соблазну, даст слабину, порвёт с ними или сильно отдалится от них, — что ж, он не виноват, значит, действительно не хватило сил. Значит, так ему плохо от них. Беда в том, что расплачиваться за весь этот негатив всё равно придётся ему. Такую сепарацию он усваивает, как жизненный урок: вот как надо поступать с людьми, которые неприятны, неправильны. От них надо отдаляться. И потом человек, сталкиваясь по жизни с некомфортными партнерами, не пытается как-то содержательно исправить, изменить этот дискомфорт, а пытается уйти от него такими организационными мерами. К несчастью, этот «навык», этот урок будет распространяться и на самые интимные отношения нашего героя — на любовные, на родительско-детские. Поэтому мне рекомендация «сепарации» не близка.

Я попробую с этим поспорить. Вы говорите в большей степени о материальной сепарации — то есть уехать, прекратить общение. Но сепарация, как я понимаю, бывает не только материальной, но и финансовой, и самое главное — эмоциональной. То есть, можно жить в одной квартире и, тем не менее, сепарироваться. Мне кажется, что ваш метод — это единственный возможный путь эмоциональной сепарации. Потому что если так не сделаешь, как вы говорите, то не сепарируешься, на самом деле.

— Я не очень понимаю, что значит эмоциональная сепарация?

Ну, вот вы говорите, что ребенок зависит от мнения родителей — и это для него порой выливается в давление на него. И говорите, что нужно перестать от этого зависеть, сделать так, чтобы, наоборот, родитель зависел от тебя. Это же содействует сепарации?

— Давайте уточним терминологию. Все на свете живые люди зависят от мнения других. Это неизбежно, это само по себе нормально. Ненормальной бывает степень этой зависимости — когда человек очень остро зависит от того, как к нему относятся. И понятно, что эта острота впрямую связана с внутренней уверенностью или неуверенностью в себе. Чем более человек в себе не уверен, тем более он зависим от того, кто как на него посмотрит, что о нём подумают, что скажут и как прокомментируют его действия и обстоятельства. В этом смысле правильно избавляться от излишней чувствительности, от зависимости от чужого мнения. Но это не есть специфика наших детско-родительских проблем. Когда мы говорим об этой специфике, то прежде всего надо избавиться не вообще от зависимости от родительского мнения обо мне, — надо избавиться от страданий, которые мне причиняет их неприятная манера со мной общаться.

Вот об этом конкретно идет речь. Это является предметом жалоб огромного количества людей, которые обращаются к психологу: «Знаете, у меня очень тяжелые родители». Очень часто это же обстоятельство всплывает в связи с совсем другими обращениями, когда человек говорит, что у него проблема с детьми, или с любовными отношениями, или с работой. В огромном большинстве случаев корнем всех этих неприятностей — когда есть возможность проследить их происхождение — оказывается дискомфорт в отношениях с родителями. Может быть, то, что я описываю, можно назвать эмоциональной сепарацией, — но для меня это некоторое терминологическое насилие над этой конструкцией: мне кажется, что надо говорить именно об усыновлении родителей. Это не единственно правильный термин. Можно вместо этого говорить о настоящей дружбе с ними. Но не в банально-пустом смысле слова: «Давайте дружить!», — а в содержательном: наладить с родителями такие же отношения, какие у тебя есть с самыми близким приятелем или подружкой.

Что, если в свете нашей с вами дискуссии рассмотреть конкретную ситуацию, которой я был свидетелем? Одна моя знакомая вышла замуж, но мама не приняла ее мужа. Мама была единственным родителем, — не помню, что там с папой случилось. Она не приняла мужа дочери и очень жестоко ругалась, так что он был вынужден жить отдельно от жены в общежитии. И все это было еще на фоне того, что у нее, у мамы, резко ухудшилось здоровье, она стала лежачей больной и, соответственно, требовала ухода, и поэтому молодая женщина не могла покинуть маму и жить с мужем. Как известно, часто у таких матерей, которые не хотят расставаться со своими детьми, в «нужный» момент случаются проблемы со здоровьем. И некоторые психологи советуют: «ты на это не обращай внимания, тогда у нее здоровье улучшится», — то есть, ты уезжай. Это вот как позиция сепарации — бросить маму и жить с мужем. Но она осталась жить с ней, прожила с ней года три, страшно мучилась, пила антидепрессанты, потому что ей было ужасно тяжело, потому что мама продолжала дико ругаться. Хоть ее муж отсутствовал, но она по-прежнему жутко поносила свою дочь. Все это было очень тяжело, но когда она умерла, совесть дочери перед мамой была чиста. Как вы считаете, правильный путь она избрала?

— Очень хороший сюжет для комментариев. На мой взгляд, главный выбор здесь был не между отъездом к мужу, с одной стороны, и прежней жизнью с матерью, с другой, а совсем в другой плоскости. А именно: как отнестись к маминому истерическому страху и протесту.

Один вариант — отнестись к матери со встречным протестом, даже оставаясь с ней жить: «огрызаться» на неё, ссориться, доказывать её неправоту.

Второй… а как иначе можно отнестись к этому всему, что от мамы исходило? Как бы мы хотели, чтобы относились люди к нашему страданию — как бы агрессивно оно ни было выражено? Очевидно, мы хотели бы, чтоб к нам относились с сочувствием, с пониманием. Вот так и надо было бы этой несчастной женщине отнестись к своей матери. Мне казалось бы правильным для неё всё же переехать к мужу, не боясь никакого скандала, никакого «атомного взрыва». И в рамках этого расположения изо всех сил маму утешать: «Мамуля, я понимаю, что тебя что-то отталкивает в моём муже, что-то пугает. Ты мне обязательно подскажи, ты мне открой глаза, мне очень важно твое мнение». И говорить это все не технически, а содержательно, потому что мамино мнение действительно важно. Может быть, действительно, чего-то не замечаешь, и ценно, чтобы она открыла глаза. А дальше любые мамины комментарии встречать содержательно. Допустим, мать ворчит: «Он тебя поматросит и бросит, он тебя обрюхатит и сбежит, он твоей жилплощадью воспользуется». Каждую из этих позиций надо комментировать как ты, взрослая дочка, ее видишь. Но, опять же, этот комментарий можно озвучить как протестно, так и сочувственно. Можно сказать: «Не смей так говорить о моем любимом человеке!» Это был бы протестный ответ — и он бы укоренял бы в нашей героине эти же протестные реакции по отношению ко всем другим ее партнерам по жизни. А можно говорить: «Мамуль, ну да, я понимаю, что так бывает, я понимаю, что ты за меня боишься и для меня это очень ценно, ты единственный человек, который меня поддерживает. Но смотри — вот отношения у нас такие-то и такие-то. Вот мы так проводим время, мы так общаемся. Смотри, ты в этом действительно усматриваешь такую опасность?» — «Да, усматриваю, это ты, слепая дура, ничего не замечаешь!» — «Мам, хорошо, что ты подсказала, я послежу, я обращу внимание на эти опасности». — «Пока ты будешь обращать внимание, будет уже поздно! Бросай его немедленно!» — «Мамуль, не могу вот так взять и бросить любимого. Ну, представь, что ты кого-то любишь, а тебе говорят — бросай его! Даже если убедительно говорят, это же непросто?» Цель такого разговора — не переубедить маму, а удержаться на такой не агрессивной интонации, на интонации реального обсуждения, дружелюбного по отношению к матери. И тогда, от разговора к разговору, от недели к неделе напряжение будет неизбежно спадать — и с маминой стороны, и, главное, с «нашей»! И это было бы гарантией того, что она и с другими своими проблемными близкими будет так же общаться и успешно с ними ладить.

Почему вы считаете, что это успокоило бы маму?

— Потому что за любым маминым скандалом, как и вообще за любым скандалом и криком, всегда стоит запрос: «Покажи, что ты со мной считаешься». И если мы показываем, что да, мы с тобой считаемся, показываем долго, не один и не два вечера, а полгода, — этот запрос оказывается удовлетворенным. Мама, может, продолжает еще что-то такое говорить, но уже другим тоном, уже возможен диалог.

То есть целью должно быть не изменение позиции родителей, а изменение собственной позиции.

— Совершенно верно.

Если продолжить тему мам, есть такая общеизвестная проблема — «маменькин сынок». То есть, ребенок, который вырос с мамой, мама не хочет с ним расставаться, мама его считает своим мужчиной, мама сама не хочет существования другого мужчины. И потом у этого мальчика, когда уже он становится взрослым, начинаются проблемы с девушками, с женщинами. И если он женится, то мама опять начинает всячески мешать молодой семье. Есть ли какие-то особенности в рекомендациях этому молодому человеку, в отличие от того, что мы говорили перед этим, для того, чтобы все-таки вот стать настоящим мужчиной, а не «маменькиным сынком»?

— Настоящей несущей балкой, так сказать, этой конструкции является не просто привязанность мамы к сыну — совсем не это, —  а ее потребность довлеть. Это мама, которая за ребенка всю дорогу решала сама. И цеплялась, отчаянно цеплялась за свою доминирующую позицию.

И опять зададимся вопросом — почему она так? В каком состоянии должен находиться человек, чтобы у него обострилась потребность подчеркивать свою значимость? Очевидно, когда он сильно сомневается в том, что он сам по себе, без этих силовых внешних проявлений, сможет снискать внимание, уважение, дождется того, чтобы с ним посчитались. За такой авторитарностью, властностью стоит просто страх. Страх, что если я тебе предложу что-то интонацией, которая реально оставляет за тобой свободу выбора, — ты этой свободой воспользуешься не в мою пользу. Если я скажу тебе мягко, без нажима: «Ну, что тебе приятней сегодня — там, пойти в гости на тусовку или со мной фильм посмотреть?» — вдруг ты действительно от меня уйдешь, вдруг я для тебя что-то не очень значимое?

Это очень страшно тем мамам, которые в детстве чувствовали себя не вполне принятыми, были недолюбленными. Оттуда их глубокая неуверенность в себе, страх своей никчёмности. Поэтому они ни в коем случае такой возможности не допускают, говорят: «Нечего, нечего туда ходить, сегодня останешься дома». Есть такой анекдот. Мама кричит в окошко гуляющему ребенку: «Сережа, домой!» Он говорит: «Что, я замерз?» — «Нет, есть хочешь!» Вот что такое «маменькин сынок»: это ребёнок, которому мама навязывает свой авторитет. И здесь же кроются причины недостаточной мужественности ребёнка. Вы спросили, как этому человеку стать по-настоящему мужественным. Для того, чтобы наша рекомендация была содержательной, надо сказать, что такое мужественность. А мужественность — это, прежде всего, ответственность. Вот женственность — это безусловное принятие. «Кому тать, кому разбойник — а мамке родненький сынок», — есть такая замечательная русская поговорка, она, на мой взгляд, прекрасно иллюстрирует настоящую женственность. И, конечно, у таких мамок сын не бывает разбойником. А мужественность — это ответственность: «Я мужчина — я отвечаю». Ответственный мужчина не кричит: «Кто разрешил ребёнку брать мои бумаги со стола?» Он понимает, что, раз он оставил бумаги на столе в помещении, где есть ребёнок — это его собственная ответственность.

Почему же она часто остаётся недоразвитой в нас, мужчинах? Откуда берётся безответственность?

Есть важная подсказка: главное негативное чувство у людей (как, собственно, и у животных) — это страх. А все остальные негативные чувства — гнев, зависть, ревность, одиночество и так далее, и так далее, — это разные производные страха. Поэтому, если ты видишь, что с человеком что-то не то, — прежде всего, ищи, чего он боится. Чего может бояться мужчина, избегающий ответственности, перекладывающий её на других? Казалось бы, боится неудачи. На самом деле он боится не неудачи, а реакции близких на эту неудачу. Если бы он в детстве был приучен к тому, что в случае неудачи ему скажут: «Бедняга, как тебе не повезло, давай я тебе помогу», — тогда ему неудача не была бы страшна. Но он с детства привык к совсем другим комментариям. К тем, которые уже у нас сегодня звучали: «О чем ты только думал? Кто тебе разрешил? Вот зачем ты эту шариковую ручку разобрал? Кто будет собирать? Она тебе что, мешала?». И с тех пор ребенок боится проявлять какую-то инициативу.

Один человек — сейчас он в статусе более-менее олигарха — мне рассказывал историю из своего детства. Как он, примерно в девять лет, разобрал по винтикам телевизор — а тогда было глухое советское время, это была очень большая ценность, — и собрать не смог. Ему никто слова не сказал, даже не скосились на него как-то укоризненно. И в четырнадцать лет он уже работал в телеателье, а в свои сорок четыре, когда у нас с ним был этот диалог, он был более чем состоявшимся человеком.

Вернёмся к «маменькиному сынку». Как же ему выйти из этой неприятной тени, зажить своей жизнью и стать, в частности, уверенным в себе, то есть мужественным человеком? На той же самой основе: понять, что за маминой авторитарностью или за маминым, обывательски говоря, эгоизмом, с которым она так отчаянно цепляется за меня, уже взрослого сына, стоит ее страх, ее неуверенность в себе. Ему надо развернуться прежде всего к ней лицом, а не стараться от нее оторваться изо всех сил. Надо развеять её страх, показать, что он сам рад с ней остаться на Новый год, хотя есть другие лакомые предложения. Но не просто остаться, и, барабаня пальцами по столу, смотреть телевизор всю ночь, — а сделать ей настоящий праздник. Если она будет видеть его сосредоточенность на ней не раз в триста шестьдесят пять дней, а, по возможности, несколько раз в день, она перестанет бояться его «сепарации». Мать перестанет бояться какой-то другой жизни сына, поняв, что эта жизнь не угрожает их отношениям.

Если же он, наоборот, рванётся и попытается порвать эту пуповину — ну, уехать в другую квартиру и не сказать маме ни адреса, ни телефона, или найти себе такую жену, которая поставит жесткую преграду между матерью и сыном, — в этом вполне можно преуспеть, но ведь его внутренний страх, его внутренняя неуверенность в себе от этого никуда не денутся, а только обострятся. И к новой жене, которая вот так манипуляторски cможет отдалить сына от матери, потом этот свистящий бумеранг вернется.

Такие трудности бывают чаще всего именно с матерью-одиночкой? Потому что у нее нет другой опоры в жизни, да?

— Совсем нет, необязательно. Такие отношения часто бывают и в полных семьях. Вы правильно сказали об отсутствии опоры, но речь идет об отсутствии внутренней опоры, а не внешней. Такая авторитарная мать, она и мужа, если он у нее есть, точно так же под себя подминает. И всё равно не находит в этом настоящего утоления, потому что муж, как и сын, с ней считается не столько из внутренней потребности, сколько из страха.

А есть какие-то особенности в отношениях дочери с такой матерью? В отличие от отношений с сыном — ведь у нее нет цели стать мужественной?

— Принципиальной разницы нет, в том смысле, что ребенок любого пола — если не усыновит, не удочерит эту свою маму, — обречен на то, что будет очень неблагополучным человеком, некомфортным для своих ближних. Просто формы этого неблагополучия будут разные. Мальчик будет безответственным, инфантильным, а девочка будет, скорее всего, более истеричной и раздражительной. Но, так или иначе, у обоих будет главная проблема — это неуверенность в себе.

Давайте поговорим о приятном. Какие будут плоды этого вот «усыновления родителей» на протяжении, понятно, что значительного времени? Что в итоге? Какая будет награда?

— Сильно потеплеет внутри. Будет развиваться чувство настоящей устойчивости, уверенности в себе. Не внешней самоуверенности, а того чувства, которое позволяет свободно открыть дверь в комнату, где сидит двадцать незнакомых людей и занимается важным делом, и легко спросить: «Простите, здесь нет Ивана Михайловича?» Чувство, которое позволяет — если ты один из этих двадцати — первому сказать: «Друзья, может, откроем окно, а то душновато?»

Ну, и в отношениях с мужем, с женой, с противоположным полом, наверное, все станет лучше?

— Да, конечно, потому что работа по настоящему принятию своего проблемного родителя — это именно то, чего ожидают от нас все наши партнеры. Если мы говорим о взрослой женщине, то работа по безусловному принятию своего папы — это та же самая работа, которую безотчётно ждет от нее ее собственный муж. Освоив этот навык в отношениях с отцом, она легко будет потом так же вести себя со своим мужчиной. Если она не сможет этого освоить с отцом, то и мужчина ей будет труден.

Вот еще хотел бы такую частную ситуацию разобрать, когда родители не принимают твоего избранника, жениха, невесту. Есть традиционное понятие «родительское благословение». Важное значение придается тому, принимают ли родители твоего избранника. Считается, что если принимают, то это залог будущего счастья. Но зачастую они не принимают, и, кажется, что ты знаешь лучше, кто тебе подходит. Вот как быть в такой ситуации? Бывает, что не принимают уже после того, как там поженились и начинают уже постфактум свое противодействие.

— Оптимальной тут была бы профилактика, которая позволила бы эту ситуацию избежать. Поэтому начинать усыновление своих родителей надо как можно раньше, прежде, чем возникли такие проблемы. Если до встречи с этим избранником, на которого родители неизвестно как отреагируют, ты какое-то значительное время сближался с родителями, успел сдружиться с ними, тогда они свою озабоченность твоим выбором проявят гораздо более терпимо, так что можно будет с ними это безболезненно обсуждать.

Но жизнь есть жизнь, и если она нас застала врасплох, и мы вовремя не занялись родителями, а жили спонтанно, старались от них отбиваться, а потом развилась такая жестокая коллизия, что они категорически не приемлют этого человека, — в этой ситуации трудно дать однозначный совет. Иногда правильно бывает скрыть эти отношения, или даже заморозить их, и начать сближаться с родителями. Иногда надо отношения все равно легализовать, открыто поддерживать, а параллельно разбираться с родителями, утешать их, опять же сближаться с ними. Но как мы видим, во всех случаях делать надо одно и то же — успокаивать родительское воспаление, лечить его. Иначе ты неизбежно «заразишься» сам.

Но ведь бывает так, что родители действительно видят что-то такое плохое в этом избраннике, что на самом деле есть.

— Бывает. И поэтому важно, чтобы у нас была возможность воспользоваться тем, что они видят. Но для этой возможности опять-таки надо сначала изменить интонацию диалога. Пока родители на нас кричат: «Дура, как ты не понимаешь?!», — в таком диалоге эта «дура» действительно не сможет ничего понять, ничего содержательного услышать и увидеть, потому, что она будет реагировать неизбежно только на обвинения себя.

Что вы хотели бы добавить под конец по этой теме?

— Очень важно понимать, что все эти усилия по усыновлению родителей, по их комфорту, по их благополучию, надо делать не потому, что мы, взрослые дети, обязаны это делать. Мы точно не обязаны. Никто на свете не имеет права обвинить нас в невнимании к родителям, в пренебрежении. Раз пренебрегаем — значит, просто нет сил быть к ним внимательнее. Надо только сказать себе, как именно надо было бы себя вести в собственных, буквально «шкурных», но правильно понятых интересах. На эти усилия надо идти не для родителей, а для себя. Это надо делать только потому, что так тебе будет лучше.

0

71

Нужно ли слушаться родителей?

Родом из детства

Автор: Адриана Имж

Наши бабушки и дедушки жили в другом мире. Прабабушки и прадедушки - в еще более отличном. Ряд родительских и партнерских сценариев сформировался на протяжении последних 50-70 лет - у наших предков ничего такого даже близко не было.

Сама профессия психолога стала такой востребованной именно потому, что люди не успевают адаптироваться к изменениям - старые схемы не работают или работают плохо. Простой пример из Херц и Гуллон: в коллективистской системе хорошо и правильно быть всегда скромным и стремиться давать социально желательные ответы, в индивидуалистской принято говорить, что ты думаешь. Из-за этого дети эмигрантов в школе хуже отвечают на вопросы учителя и получают более низкие оценки.

Когда моя мама говорит "Почему ты не слушаешься?" - я смеюсь. Меня воспитывали цветочком - будь всегда вежливой, никогда не ругайся и не спорь, уступай всем, девочка должна носить платья и быть аккуратной, уметь готовить и убирать. Недостатки внешности можно скомпенсировать покладистостью, недостатки характера - хорошей внешностью. Но если у тебя есть недостатки внешности, а покладистости нет - ты будешь одна, и хуже этого с женщиной случиться не может ничего, потому что она будет беззащитна.  Почему? Потому что когда-то это означало остаться старой девой на милость родственникам (обычно крайне умеренную), либо стать общественной женщиной, что вообще ад на земле.

Я же в какой-то момент поняла, что все это не приносит мне никаких бонусов - только минусы. Выяснилось, что если дать обидчику сдачи - он больше не полезет. Если выходить первой и предлагать свою кандидатуру - есть шанс поехать на конференцию, получить стипендию, выиграть конкурс. Что иметь возможность выбирать мужчин, причем не по уровню дохода и возможности дать в морду потенциальным обидчикам, а по степени адекватности - это очень хорошая опция. И что теперь есть мужчины, которым не нужна покладистая мультиварка, а интересен полноценный собеседник и партнер по приключениям.

Поэтому на мамин вопрос я отвечаю: "Если бы я тебя слушалась, у меня бы не было этого мужа, этой работы, этой дочери, этой зарплаты и жила бы я совсем в другом месте".

Буквально сегодня мы разговаривали с одной из френдесс о том, чем отличается политика "я не хочу зарабатывать больше мужа" и "я хочу иметь доход в N рублей, и я не против, если я буду тем, кто зарабатывает эти N рублей". Эта политика совершенно не соответствует цветочности. И если для меня очевидно: нормально носить джинсы, делать бизнес и деньги можно с любым размером груди, то для многих женщин очень страшно сказать: "Есть вероятность, что я - самый сильный, предприимчивый и надежный взрослый в моей жизни".  Потому что воспитывали нас в том, что такая женщина обязана быть нелюбимой, бездетной и одинокой.

Я уверена в том, что мой стиль жизни был бы крайне маловероятен несколько десятков лет назад. Поэтому я слушаюсь маму только в тех вещах, в которых я считаю ее экспертом - она отлично вяжет, разбирается в минералах, умеет варить суп, и с легкостью назовет статьи экспорта Японии.  Но в финансовых вложениях, моей личной жизни и том, делать ли мне татуировку, и если да - то какую, решать лучше без нее.

И - пусть это сложно - но порой очень важно признать, что наши родители не эксперты в том, как развивается наша жизнь, и их советы и педагогические идеи не работали, не работают и не будут работать.

Увы.

Придется придумывать самим.

0

72

10 фраз, которые делают из детей закомплексованных взрослых

Родом из детства

1. Я в твоём возрасте училась на отлично

С рождения и до шести лет мама и папа для ребёнка — это практически боги, которые знают всё. Они формируют отношение малыша к миру и к себе лично. Конкретно в этой фразе можно увидеть конкуренцию родителя с ребёнком, он как бы говорит своему чаду: «Ты до меня никогда не дотянешься! Как бы ты ни старался, я лучше тебя». Дети, выросшие с такой установкой, как правило, всю жизнь доказывают семье, что они хорошие. Конечно, говоря подобные вещи, вы действительно стимулируете нарциссическую часть психики ребёнка, что провоцирует его достигать определённых целей. Но беда в том, что в итоге человек добивается чего-то не для себя, а для мамы с папой, чтобы они наконец-то увидели, что он достоин их. Вырастая, такие дети никогда не радуются своим успехам, радость приходит только в том случае, если родитель признаёт их достижения, но он вряд ли это сделает.

2. Ты моя курочка, обезьянка, поросёночек

Как только ни называют своих детей любящие родители. Всё это приводит к обезличиванию ребёнка, его как бы нет, а есть какая-то игрушка, с которой можно делать всё, что душе угодно. В начале своей жизни ваш сын или дочь любое сказанное слово будут воспринимать некритично, они будут доверять вам. Скажите ребёнку, что он дурак, вместо «тебе нужна помощь, давай я объясню», и ребёнок примет это. Приведу пример, когда мама в воспитательном порыве сказала сыну, что он трус. В итоге при знакомстве мальчик представлялся так: «Меня зовут Ваня Иванов, я трус». Когда вы слышите подобное — это должно быть стимулом, чтобы подумать над тем, как вы общаетесь с собственным чадом. Имя человека — это его презентация миру. В некоторых семьях получается, что оно задвигается и придумывается масса весёлых названий для ребёнка, а зря! Имя всегда должно быть на первом плане, это то, как человек будет впоследствии ощущать себя в этом мире, насколько он будет целостен. Если вы чаще называется дочку или сына курочкой или чёртиком, то вы как бы откусываете от его имени (от его личности) кусочки. 

3. Посмотри, у Кати пятёрка за контрольную работу, а у тебя — четвёрка

Большинство родителей всё делают из лучших побуждений. У самих родителей в детстве, скорее всего, был такой опыт, и тогда они говорят: «Ничего страшного, мне тоже так говорили, я же вырос, посмотри, какой я замечательный». Они смогли «забыть», как это больно, когда мама или папа тебя отвергает и говорит при этом: «А Катя лучше, чем ты». Это очень болезненный опыт, который часто дети переносят в свою взрослую жизнь. Эту Катю они потом начинают ненавидеть. Ребёнку всегда неприятно, когда его сравнивают с кем-нибудь другим, с одноклассником, братом или сестрой. Такие, уже взрослые люди всегда продолжают сравнивать себя с другими и всегда не в свою пользу.

4. Раз ты так себя ведёшь, я тебя не люблю

Или я могу любить тебя, только когда ты мне подходишь. После этой фразы ребёнок начинает стараться изо всех сил быть правильным, он задвигает все свои потребности и желания, «выращивает» в себе некую антенну, которая угадывает желания и ожидания родителей. В итоге ребёнка не существует. Во взрослой жизни он пытается всё время угодить, живёт с установкой: «Я хочу, чтобы меня любили, а для этого я должен угождать. У меня не будет своих желаний, зато будут желания других людей».

5. Не позорь меня

Другими словами, родитель говорит: «Ты мой позор». Дети, которые часто слышат подобную фразу, очень хотят, чтобы все увидели, какие они на самом деле, при этом, если они получают чьё-то внимание, то не знают, что с ним делать. Они прячутся, закрываются, теряются. У такого ребёнка как будто нет выбора, он может быть только чьим-либо позором. Говоря что-то подобное, вы травмируете собственного малыша.

6. Ты совсем как отец (мать)  

Безусловно, эта фраза иллюстрирует отношения папы с мамой, их недовольство своей совместной жизнью, которое они вымещают на ребёнке. То есть супруги напрямую не выясняют отношения, но через своё чадо говорят друг другу какие-то гадости. И все эти гадости остаются в ребёнке. Если мама говорит: «Ты такой же упрямый, как твой папаша». Получается, что папа — плохой человек, с которым невозможно договориться. А теперь подумаем, захочет ли мальчик быть таким мужчиной, ведь он упрямый и нехороший? Когда мы проецируем свои плохие отношения на детей, то им приходится жить с этим. С другой стороны, в этой фразе он может услышать подтекст, что «с девочками лучше, чем с мальчиками». Родители используют эту манипуляцию, если есть борьба за ребёнка и ему надо выбрать сторону либо папы, либо мамы.

7. Не доешь кашу — будешь слабым и глупым

У меня была знакомая девушка, которой с детства говорили: «Если ты не доешь хлебушек, то он будет бегать за тобой всю ночь». Как бы смешно это ни звучало, но она ужасно боялась хлеба, т. е. родители добились обратного эффекта. Подобные фразы — это тоже чистой воды манипуляции. Очень часто их используют бабушки и дедушки, которые сталкивались с голодом в детские годы. Дальше они передаются из поколения в поколение незаметно для нас. У ребёнка подобное выражение может развивать страхи или очень тяжёлые отношения с едой, её культ, лишний вес и т. д.

8. Будешь себя плохо вести, мы тебя отдадим дяде (бабайке)

Это очень конкретное послание, в котором говорится, что ребёнок ценен, только если он удобен своим родителям. Родитель транслирует своему чаду: «Не будь собой, ты должен быть таким, каким ты нас устраиваешь». Вырастая, такие дети не знают, чего они хотят, и пытаются угодить всем и каждому.

9. Дома получишь!

Это про то, что родитель имеет право сделать с ребёнком всё, что угодно, не обращаясь к его чувствам. В одну секунду мама или папа превращаются в родителя-надзирателя, который карает или прощает. У детей, часто слышащих подобное выражение в свой адрес, непросто складываются отношения с начальством, поскольку родительская фигура как бы склеивается с фигурой начальника, и человек начинает бояться шефа и при этом хочет ему угодить, чтобы не быть наказанным. Но, как правило, руководство чувствует подобное отношение и в ответ начинает «гнобить» такого подчинённого.

10. Уйди, чтобы я тебя не видела и не слышала

Перевожу: «Ты испортил мне жизнь, исчезни! Тебя не должно быть». И впоследствии такие дети живут с чувством глубокой вины перед родителем, за то что он (ребёнок) мешал жить родителю счастливо. Надо быть острожными с подобными высказываниями, поскольку человек может нести их груз всю жизнь. Вообще, прежде чем что-то сказать своему ребёнку, нужно хорошо подумать. Многие взрослые не слышат, что они говорят, им было бы полезно хотя бы иногда услышать себя со стороны. Сейчас существует много гаджетов, запишите свою речь и внимательно изучите, как вы обращаетесь к своему чаду, какие слова ему говорите. Уверяю, вы сделаете массу открытий и, возможно, не самых приятных.

Меркулова Светлана Равильевна

0

73

ПРОБЕЛЫ В ВОСПИТАНИИ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

Родом из детства

Автор: Мусинова Елена

Если наши мечты базируются на наших ценностях, то тогда они перерастают в цели. 

Ценность - это ключевой фактор, так как это причина наших устремлений. 

Как только ты осознаешь свои ценности, т.е для чего тебе  все это, появится и вера и намерение это иметь. 

Но чаще всего человек ищет счастье извне, а извне ожидать можно только рецепты, указания, помощь. Только где в данном случае самостоятельно принятое решение или выбор. По сути, ища решение извне, мы перекладываем ответственность и признаемся в своем не умение принимать эти самые решения.

Если вдуматься как большинство людей живут? В основном, стараются избавиться от проблем или решить проблемы, т.е все наши цели формулируются -от-, а не- к-. По сути проблема сама содержит решение при определенном подходе к ней. Но многие пытаются найти решение вне себя ( во внешнем мире) будучи уверенными, что именно там есть решение, по сути перекладывая ответственность на внешние обстоятельства. И чаще всего происходит так: ища выход для решения ситуации во вне, человек дойдя до определенного момента, который он не умеет преодолевать, обычно не осознав причину этого в себе разворачивается от это цели и начинает свой поиск снова и опять извне, а причина обычно внутри, в наших подсознательных программах и детских травмах. По сути просто большинство из нас не адаптировано к жизни в социуме опять же из-за детских сценариев.   

Вот некоторые из них:

ЧЕТКИЕ УСТАНОВКИ И ПРАВИЛА.   

Человек не учится думать и становится не способным размышлять самостоятельно, ему постоянно нужен кто-то, кто будет давать ему четкие указания что, как и когда делать, виноваты у него всегда будут другие, те, кто не «откорректировал» его поведение, не сказал что делать и как поступить. Такие люди никогда не проявят инициативы, и всегда будут ждать четких и конкретных инструкций. Не будут способны решать какие-то сложные задачи.   

«Я САМА ЗНАЮ, ЧТО РЕБЕНКУ НАДО».   

К тому, что у ребенка вообще никогда не будет цели, он так никогда и не научится понимать свои желания, и всегда будет находиться в зависимости от желаний других и вряд ли добьется каких-то успехов в реализации желаний родителей. Он всегда будет ощущать себя «не на своем месте».   

«МАЛЬЧИКИ НЕ ПЛАЧУТ».   

Вырастая, ребенок не может понять себя, и ему необходим «поводырь», который будет ему объяснять, что же он чувствует. Он будет доверять этому человеку и полностью зависеть от его мнения. Отсюда и возникают конфликты между матерью и женой мужчины. Мать будет говорить одно, а жена – другое, и каждая будет доказывать, что именно то, что она говорит, мужчина и чувствует. В итоге мужчина просто отходит в сторону, предоставляя женщинам возможность «разбираться» между собой. Что же происходит с ним на самом деле, он не знает и последует решению той, которая победит в этой войне. В итоге он все время будет жить чей-то жизнью, но не своей, и когда не познакомится с собой.   

ПЕРЕНОС СВОЕГО ЭМОЦИОНАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ НА РЕБЕНКА.   

Вырастая, ребенок перестает «слышать», закрывается, а нередко просто забывает, что ему говорили, воспринимая любые слова, обращенные к нему, как нападение. Ему приходится десять раз повторять одно и то же, чтобы он услышал или дал какую-то обратную связь. Со стороны это выглядит как безразличие или пренебрежение к словам других. Прийти к взаимопониманию с таким человеком сложно, потому что он никогда не высказывает своего мнения, а чаще этого мнения просто не существует.

Чем же  выживание отличается от жизни? Если взять пирамиду пирамиду логических уровней Дилтса

Родом из детства

Окружение
То в случае выживания - окружение  враждебно
А в случае жизни- дружелюбно

Поведение
Поведение - оборона и безынициативность в одном случае
А в другом - проактивность ( т.е абсолютное ответственность за то что создаешь в своей жизни)

Способности   
Способности в первом случае - ищем советов или пользуемся чужими рецептами
В другом - альтернатива, поиск  разных способов решения задачи (т.е свой собственный рецепт успешности)   

Убеждения и ценности   
Намерение - в одном случае базируется  на слове надо или  должен
В другом- на возможностях правда, которые нужно уметь видеть.
Цели  -  в одном случае цели ОТ ( избавится или освободится)
В другом ценности - К- ( стремление к чему-то)

Убеждения   
На одном уровне - ограничивающие убеждения
На другом поддерживающие или развивающие

Идентичность( уникальность)
Идентичность - на одном уровне - эго и роли
На другом - уникальность и  душа

Миссия
Миссия - в одном случае - выживание (мир- враждебный)
В другом - жизнь (мир- дружелюбен)

Чтобы научится жить в социуме необходим такой навык как умение справляться с ситуацией и отсутствие страха совершения ошибки, совершать действия и анализировать результаты. Почему человек боится совершать ошибки? Просто нет навыка жить в социуме, социум кажется большим океаном, в котором страшно жить. Нет веры в себя, в свои уникальные способности, которые обязательно есть у каждого, те таланты,которые даны от природы, не умение открыто общаться с людьми , без страхов и необходимости держать оборону .   

Чтобы начать жить, а не выживать нужно понять свои ценности и потребности, а потом уже научиться:

на 1- этапе обеспечивать свои нужды;
на 2 - нужды и желания;
на 3 - мечты  и цели.

0

74

Какая веселая и милая маленькая артистка.

Они выстраиваются на танец — но эта девочка в середине, от которой все в восторге — Джоанне Колон всего шесть лет, но уже знает, как развлечь толпу. Это выступление они будут помнить в течение долгого времени.

Маленькая Джоанна брала танцевальные уроки с тех пор, как ей исполнилось два года в танцевальной студии Хизер. Это был первый танец девочек перед более чем 400 человек. Каждый человек в толпе почувствовал любовь к Джоанне и овации больше всех заслужила она. Ее мама сказала, что она тренируется очень охотно и всегда спрашивает, чтобы ей поставили музыку. Джоанна надеется стать знаменитой танцовщицей, и если она продолжит в том же духе, похоже, она на правильном пути.

0

75

Семь ключевых принципов педагогики Эмми Пиклер

Доктор Эмми Пиклер жила и исполняла миссию своей жизни, работая с детьми у себя на родине, в Венгрии. Будучи педиатром, Пиклер возглавила Дом Ребенка (известный как Лоци) в Будапеште в 1946 году.

Дом Ребенка на улице Лоци и после ее смерти продолжал работать как Государственный Методологический Институт, Центр обучения специалистов, Научно-исследовательский центр. Одну из главных ролей в продолжении работы Э.Пиклер, играла ее дочь, педагог и психолог Анна Тардош. Сегодня она возглавляет Общество Пиклер-Лоци, занимающееся обучением специалистов в Венгрии и за ее пределами, изданием литературы и производством фильмов, связанных с идеями Эмми Пиклер.

Э. Пиклер явила собой образец, которому современный мир только начинает следовать. Она понимала, что для того, чтобы ребенок мог развиваться и совершенствоваться согласно законам природы, мы должны принимать во внимание следующее.

Свобода движений ребенка оказывает длительное влияние на его душевное, интеллектуальное и физическое состояние, а также развитие. Важно проявлять уважение по отношению к детям все время, разъясняя, чем оно вызвано. Никому из детей не нужна «помощь» в прохождении жизненных этапов. Но мы можем терпеливо поддерживать их.

Э. Пиклер говорила: «По сути, мы воздерживаемся от обучения определенным навыкам и действиям, которые в соответствующих условиях разовьются самостоятельно по детской инициативе».

Родом из детства

Принцип 1. Полное внимание, особенно, когда дело касается ухода за ребенком

Многие мамы в наши дни убеждены, что одновременное выполнение большого количества задач – это ценный и крайне необходимый навык. Однако Пиклер считала что, когда мы пытаемся делать несколько дел одновременно, в действительности это не позволяет нам проявлять уважение к нашим детям точно так же, как и к взрослым, когда они требуют нашего полного внимания. Ребенок, получающий от общающегося с ним взрослого сто процентов его внимания, интерпретирует это как воплощение любви к нему. В то же время такое поведение привносит некое спокойствие в нашу жизнь, растерзанную скоростями в погоне за «продуктивностью». Гораздо мудрее распределять время, нежели делить внимание!

Принцип 2. Снижение скорости

В наше время безумных скоростей мы с вами и наши дети только выиграют, если будем снижать скорость чуть чаще. Мы взвинчиваем самих себя и своих детей, разрываясь между задачами, перескакивая с одного действия на другое, создаем суету и ощущение беспорядка. Перевозбужденные большим количеством стимулов дети, становятся капризными, а их матери/воспитатели ощущают стресс. Создавая покой в окружении детей, мы сами испытываем облегчение и умиротворенность; это позволяет детям находиться в среде, где происходит их «священное раскрытие» c должным уважением.

Принцип 3. Создаем доверие и строим отношения во время ухода за ребенком

Э. Пиклер была убеждена, что родителям и воспитателям необходимо превратить смену подгузников, кормление, купание и переодевание ребенка в “качественное” время - неспешное и приятное, где ребенок является активным партнером. Природой заложена некая “хореография роста”, и если мы предоставим ребенку свободу и безопасность, то он будет учиться тому, что ему необходимо на каждом этапе.

Магда Гербер, ученица Эмми Пиклер и представитель ее философии в США, писала: “Когда вы подходите к ребенку с уважением, вы сообщаете ему, что вы намереваетесь сделать, и даете возможность ответить. Вы исходите из того, что он обладает должной компетенцией и вовлекаете его в процесс ухода, позволяя ему, насколько это возможно, решать свои проблемы самостоятельно. Вы даете ему физическую свободу и не торопите его развитие.”

Принцип 4. Вместе с ребенком, а не вместо него

Создание партнерских отношений с ребенком означает, что вы все время взаимодействуете, приспосабливаясь к потребностям ребенка. Зачастую мы недооцениваем желания и возможности ребенка в этой области. Пиклер видела детей как активных участников, нежели пассивных потребителей заботы. Все это требует от нас больше разговаривать с детьми о том, что мы хотим сделать с ними, и быть терпеливыми, давая им время ответить.

Например: Хлои была няней 12-месячного Ангуса. Его мама сказала ей: “У него сегодня сопли, а он терпеть не может вытирать нос, так что ты уж постарайся.” Хлои заметила, как мама Ангуса (нежно) отклоняет левой рукой его голову назад, а правой вытирает нос. Вполне понятно, что мальчик сопротивляется такому “захвату”. Когда Хлои заметила у него сопли, она достала платок и протянула его на раскрытой ладони. Она показала платок Ангусу и тихонько сказала: “Ангус… у тебя сопли… нам надо вместе их вытереть.” И она подождала. Ангус посмотрел на платок, а затем на Хлои. Она все еще ждала. Он снова посмотрел на платок… а потом опустил в него свое маленькое личико, чтобы они смогли вытереть его сопли вместе. Наблюдать ребенка, которому дают возможность взаимодействовать просто чудесно!

Принцип 5. Мы не придаем ребенку такое положение тела, которое он еще не может принять самостоятельно

Причина этого в том, что дети оказываются в ловушке и более не свободны в своих движениях. По сути дети становятся словно узниками своего тела. Пиклер видела тысячи положительных последствий Свободного Движения: «Учась переворачиваться на животик, ползти, сидеть, стоять, ходить, (ребенок) не только осваивает эти навыки, но и учится их осваивать. Он учится делать что-либо самостоятельно, любопытствовать, пробовать и экспериментировать. Он учится преодолевать трудности. Он узнает радость и удовлетворенность, приходящие с успехом, как результат его настойчивости и терпения».

Посмотрите на новомодные «помощники» родителей на рынке товаров, которые ограничивают движения ребенка. Коляски, ходунки, высокие стульчики, качели, прыгунки, гамаки, кроватки, манежи и автомобильные кресла – все это наиболее распространенные приспособления. Некоторые из них действительно правомерны в использовании (например, автокресло во время поездки на машине), но многие используются на протяжении долгого времени, не позволяя ребенку свободно двигаться. Обычно использование всех этих приспособлений обусловлено удобством родителей, а вовсе не нацелено на развитие детей.

Принцип 6. Не прерывайте игру ребенка

Эмми Пиклер говорила, что родителям нет необходимости развлекать их детей: находясь в богатой для развития среде и имея возможность свободно ее исследовать, дети вполне способны самостоятельно «развлекать» самих себя.

Кроме того задумайтесь, а что если наша «забота и помощь», которую мы даем детям, безусловно с любовью и лучшими намерениями, на самом деле является вмешательством в священный процесс?

Во время непрерываемой вмешательством взрослых игры дети развивают независимость и осваивают свой мир. Именно в этот момент начинается формирование чувства собственного достоинства, уверенности в себе.

Родители уверены, что относятся к своим чадам с уважением. Но если повнимательнее присмотреться к любящим и желающим добра родителям, то можно увидеть, как они частенько прерывают игру своих детей, даже не задумываясь, и ведут себя иной раз таким образом, что это вряд ли можно назвать уважением.

Принцип 7. Дети постоянно посылают нам сигналы. Важно уметь настроиться на их волну

Когда малыш отворачивает свою голову от очередной ложки с овощами, очевидно, что он сообщает: «Мне уже хватит». Зачем же тогда вполне разумные взрослые предлагают следующую ложку со словами: «Давай-ка еще одну за мамочку» или «Открывай тоннель для поезда, вот он идет!!!»
В этот момент мы, в свою очередь, сообщаем ребенку: «Я знаю, что ты хочешь мне что-то сообщить, но мне все равно». А так как дети возвращают родителям ровно то, что получают от них, можно себе представить, куда это их приведет через 4 или 14 лет!

0

76

Про детей, гаджеты и тех, кто им их покупает

Родом из детства

Автор: Евгения Карлин

Вчера в группе родителей и подростков эта больная мозоль снова дала о себе знать. И обостряется она почти в каждом разговоре о детско-родительском наболевшем. В 10 пунктах на данную тему. Пишу не столько как психолог, сколько как мама единственного первоклассника в школе, не имеющего мобильного телефона, и мама подростка, не имеющего ни одного гаджета кроме мобильного телефона - так что на собственном опыте.

1) Зависимость от гаджетов - это реальная помеха живым отношениям в семьях. И касается она и детей, и родителей. Начинать, как и всегда, нужно с себя. Здесь как с курением: толку от грозно запрещающего курить курильщика-родителя мало.

2) Зависимость от гаджетов - это реальная, но не единственная помеха живым отношениям. Большая помеха, чем гаджеты, - сравнение ребенка с кем-то, постоянная критика, унижения, обвинения, наши собственные страхи, тревоги и обиды, которые мы вешаем на ребенка ("На таких не женятся", "Ты должен был отличником, иначе будешь работать дворником", "А я в твоем возрасте и пр. и пр.". Если альтернативой виртуальному общению вы предлагаете ребенку "живую" авторитарность, поучение и бесконечные требования, каким ему быть - ничего хорошего не выйдет: он обязательно улизнет в свою компьютерную нору. А если ребенку с вами хорошо, то никуда он улизнуть (до подросткового возраста) не хочет.

3) Большинство родителей дают своим детям двойные послания: с одной стороны покупают гаджеты, с другой - с ними воюют. Определитесь. Вы переживаете, что ваш ребенок сидит в компьютере множество часов подряд? Кто купил этот компьютер? Кто купил новый смартфон? Зачем?

4) Любопытство - базисное качество, важно его не убить. Дети изначально живые, любознательные, стремящиеся к общению существа (вспомните, как малышами они требовали вашего внимания), как получилось так, что вдруг он предпочел сидеть в гаджете? Кто его этому научил? Если ребенку скучно, то нет задачи всегда развлекать его (тем же гаджетом) - не убивайте креативность, он поскучает-поскучает, да и найдет, чем себя развлечь. Главное, чтобы в большинстве случаев вы были отзывчивы и проводили с ним время. Вообще-то человеку важно научиться занимать себя самому. Кстати, а как вы себя занимаете?

5) Развивающих функций у компьютеров/смартфонов для детей нет. Никакие преимущества гаджетов для детей не перекрывает "выхлопов" от них. Моторика, внимание, мышление, речь все это прекрасно развивается без "чудо-развивающих" компьютерных игр. Более того гаджеты снижают познавательные способности (не миф, а результаты исследований), а развитию эмоционального интеллекта (который из виду чаще всего упускается вовсе) и физической активности виртуальность совершенно противопоказана. Давайте не будем строить иллюзий. И время проводимое ребенком за компьютером нужно ограничивать. Как? Вы же как-то не даете ему есть килограммы конфет, пить литры кока-колы. Договоритесь о допустимом времени заранее и держите границы. По опыту, если требования и свои решения не менять, то дети спокойно их принимают. Например, моим детям всегда разрешался один мультфильм в день (хоть в кино, хоть дома, хоть в гостях). Они даже не подвергают сомнению: "один так один. Так положено, как зубы чистить". 6) Чаще всего за подсовыванием ребенку планшета стоит не желание его развить, но а) желание родителя его чем-то занять/отвлечь (чтоб отстал и не мешал);

б) желание компенсировать собственную неуверенность в себе модной игрушкой, которую доступна даже ребенку (ого-го мы богаты); в) автоматизм "все покупают и я покупаю" (сначала купил, потом осознал).

7) Идея, что если ребенок в 5 (7,10, 12) лет не научиться обращаться с компьютерами, то в современном мире он пропадет (читай: вырастет дЭбилом), абсурдна. Обучаемость простым действам на компьютере (даже для предпенсионного возраста родителя) равна нескольким часам, более сложным - несколько дней. Умение строить отношения, договариваться, любить требует намного большего времени - лучше заранее позаботиться именно об этом.

8) Если вы хотите, чтобы ребенок оставил компьютер - подумайте заранее об альтернативных и достойных вариантах. Общение с собой, например (вам смешно?), конечно, при этом вам нужно быть "конкурентно-способным", быть интереснее, чем компьютер. Вы интереснее, чем компьютер? Необходимо интересоваться ребенком (а не тем, почему он получил два, почему не убрал комнату, почему вас никогда не слушает), стремиться понять, что он чувствует, чем живет, быть с ним, играть, дурачиться, фантазировать, а не поучать, требовать, удовлетворять собственные потребности, а не его. Говорить о том, что интересно именно ему, что его волнует.

9) Если вы хотите, чтобы ребенок оставил компьютер - будьте готовы уделять ему время. А если "все уже произошло и запущено", то вам понадобиться еще вагон и маленькая тележка терпения, собственной жизненности, оптимизма и любви к нему. Вы же помните - больше всего дети нуждаются в нашей любви тогда, когда меньше всего ее заслуживают.

10) дети не учатся у того, кого они не любят (кого любить мешают обида/злость/боль). Если вы хотите, чтобы ребенок услышал вас, то позаботьтесь сначала о любви к нему как о константе (том, что неизменно. Вас может огорчать его поведение, но любовь от этого не пропадает, и ребенок должен об этом знать). Безусловной проявленной (а не абстрактной) любви и доброжелательности в словах поощрения, теплом взгляде, улыбке, вопреки чему бы то ни было, даже гаджетам.

0

77

Не ищите причин в детстве

Отцы и дети

Если вы страдаете от несчастной любви, не надо искать проблемы в детстве.

Это все равно, что ключи искать не там, где потерял, а под фонарем, потому что там светлей, как в анекдоте.

Не имеет никакого отношения проблема вашей зависимости к вашему детству.

Давайте я еще раз повторю? Ваше детство не при чем, ваша зависимость - это ваша привычка сейчас. Вы от нее можете избавиться. Сейчас, а не в прошлом.

Не слушайте тех, кто говорит вам, что вы выберетесь из одной зависимости и сразу же попадете в другую, потому что в вашем детстве есть нерешенные проблемы. Нет у вас никакого детства, оно давно прошло, все ваши нерешенные проблемы в настоящем, и главная нерешенная проблема - это ваша зависимость.

Все зависимости очень похожи: что алкогольная, что игровая, что любовная, и если вы увидите это сходство, вам будет намного легче понять, что вам делать.

Условно любую зависимость можно разделить на физическую часть и психологическую части и еще физическо-психологическую, которая и то, и другое, не разделить даже условно. Всего три части, и мы их сейчас рассмотрим.

Физическую часть имеет любая аддикция, не только химическая, но химическая особенно. Это измененный обмен веществ, в который уже встроено вещество, и без вещества начинается физическая ломка, опасная и иногда даже смертельная. Организм не может без вещества, он изменился, перестроился так, что теперь вещество - его необходимая часть.

Физическая часть ощущается наиболее жестко, болезненно, но довольно быстро исчерпывается. Организм, не получающий наркотика, а получающий вместо него какие-то витамины, лекарства, воду, довольно быстро восстанавливается и начинает функционировать нормально. Однако проблемы с физическо-психологической и психологической частями аддикции остаются.

Обратите внимание, физическая часть аддикции не может иметь отношения к прошлому. В прошлом человек физически обходился без наркотика, жил себе, а в настоящий момент жизни его организм иной, он без него погибает. Завтра ломка пройдет и организм опять сможет обходиться без этого вещества.

У любовной зависимости тоже есть физическая часть. Это паника и боль во всем теле, особенно в области сердца и солнечного сплетения, когда любимый исчезает из жизни или собирается исчезнуть. Присутствие любимого вписано в физический метаболизм, его не колют в вены и не вдыхают в ноздри, но его видят, им дышат, его касаются, им питаются. Человеку для физического существования нужны не только вещества, которые поступают внутрь тела, нужен еще свет, он не сможет жить в полной темноте, нужны визуальные и тактильные стимулы, нужны впечатления. Их минимум жизненно важен, иначе человек может погибнуть. Вот любимый для любовного аддикта - физически необходимый элемент жизни.

Но как и в случае алкоголика и наркомана, смертельная паника, пот, дрожь и тахикардия от разлуки с любимым быстро проходят (хотя иногда тоже нужна медикаментозная помощь как и химическому аддикту, чтобы человек в этот момент не умер). Человек перестает испытывать острую ломку, и на первый план выходит физическо-психологическая часть зависимости.

И эта часть опять не имеет никакого отношения к прошлому, к вашему детству, к вашему юношескому опыту. Никакого. Люди с разным детством и опытом переживают эту часть совершенно одинаково. Суть ее в том, что любимый человек в настоящем - единственный источник удовольствия, а значит и снятия стресса. Стресс наш накапливается каждую минуту и если у человека нет способов постоянно его компенсировать, вскоре она начинает чувствовать себя очень несчастным. Очень. Буквально в депрессии. А для сильного аддикта способ снять стресс только один - аддиктин.

Не мама ваша в этом виновата и даже не сосед, который пугал вас, доставая из штанов гадость, не слишком суровая первая учительница и не мальчик, который высмеял вас в ответ на признание в любви. Все это осталось в прошлом, а аддикция сформировалась в настоящем, и когда она уйдет из вашей жизни, вы будете свободны и счастливы. Несмотря на то, что прошлое останется таким, как было. Но вам будет все равно, вы прекратите его слюнявить, ища в нем проблемы. И сейчас не слюнявьте, не тратьте ценную энергию на ерунду. У вас ее и так мало.

Алкоголик, который избавился от физической части своей аддикции, то есть преодолел абстиненцию, начинает сползать в апатию. Те, кто не понимают, что такое аддикция, злятся на него: "Ну нормально же себя уже чувствуешь, давление в норме, слабости нет, иди работой займись, зачем ты опять ищешь, с кем бы выпить". Многие видят в этом эгоизм алкоголика. Нет, это основная часть аддикции. Он уже не умирает без алкоголя, но и жить пока не может. У него нет сил на жизни, он чувствует себя бессильным и бесполезным овощем. Поэтому и приходят мысли выпить, почувствовать хотя бы на некоторое время радость и уверенность в себе, то есть нормальное состояние энергии. Нет источников энергии, кроме аддиктина, для сильного аддикта, понимаете?

Любовный аддикт то же самое. Он вроде бы и живой, но по сути - мертвый. Он смотрит на мир и не находит в этом мире ничего интересного. А если находит, то только в связи со своим любимым. И от этого даже хуже может быть. Вот уютное кафе, как хорошо было бы там с Ней. Вот цветы, подарить бы Ей, ей бы понравилось. Вот кино про любовь, и слезы из глаз, вот бы с Ним. Хорошая новость, обсудить бы с Ним. Весь мир вокруг любимого, он его центр, все остальное без этого центра буквально разваливается. Как алкоголик, который решил завязать, понимает, что ни гулять без бутылки пива, ни смотреть телек, ни болтать с друзьями без водочки, ни в баню пойти, ни просто даже лечь спать не получается, все превратилось в унылое дерьмо, возвращается к алкоголю, так и любовный аддикт, решивший выйти из любовного гештальта, опять туда погружается.

Как преодолеть эту часть аддикции, много раз уже описывала: перестроить жизнь, чтобы снова и снова не оказываться рядом с аддиктином, в мыслях о нем, найти новые источники энергии, это сложно, но другого пути не существует. Важно, что эта часть тоже конечна, постепенно старые нейронные связи слабеют, новые появляются, обходиться без аддикции становится сначала просто возможно, а потом уже легко и приятно. При особых обстоятельствах выход происходит быстро, иногда за несколько дней, когда есть на что перевести все свое внимание и чем увлечься, в самых худших условиях на борьбу уходит около года, но все индивидуально.

Многие интересуются, как помогает гипноз при любовных аддикциях.

Если коротко, гипноз бывает нескольких видов: запретительный и побудительный. Самый сильный запретительный, таким гипнозом я иногда прекращала сильную любовную аддикцию за 3 сеанса, а бывало что и за 1 даже. В среднем же нужно 5. Это сильный гипноз, но он имеет много побочных эффектов и я считаю, что использовать его можно только в самых крайних случаях, когда аддикция угрожает жизни. Эффект основан на том, что аддиктин связывает с угрозой жизни и здоровью, человеку внушается страх перед аддиктином (так же с алкоголем можно делать, с игрой, это я тоже практиковала, просто с любовными аддиктами больше занималась).

Но гипноз, даже самый успешный, не снимает проблему апатии. Пока нет источников энергии, человек все равно будет чувствовать себя плохо, очень плохо, он просто не будет возвращаться к аддиктину, но мысли о бесполезности существования его могу посещать. Он все равно останется на дне ямы. Из ямы помогают выбраться только РЕСУРСЫ, само внимание в сторону ресурсов и особенно успехи по их подключению. Больше из ямы не вытаскивает ничего. Только прокачка ресурсов и формирование источников энергии. Как только минимум сформировался, человек начинает ЖИТЬ в полном смысле слова: становится мотивированным, деятельным, довольным, даже счастливым.

А что же с психологической частью аддикции? А это та часть, которая мешает аддикту прокачать ресурсы. Это внешний локус и привычка ждать помощи извне, это неадекватная самооценка и нежелание над ней работать, это все баги эго, о которых я рассказываю непрерывно. Вот это - работа для терапевта может быть, помочь человеку что-то там понять о себе и увидеть свои искажения. Но и без терапевта человек может справиться, если хочет работать над собой. Эта работа абсолютно неэффективна без одновременной прокачки ресурсов, просто так сидеть и перебирать в голове свои комплексы, страхи, заблуждения - бессмысленная работа. Но одновременно с ресурсами это делать не только полезно, но и необходимо. Иначе ресурсы начнут буксовать из-за того, что локус все время съезжает или самооценка то взлетает под потолок, то падает под плинтус.

Но и здесь бесполезно в детстве проблемы искать, чем многие люди на терапии занимаются. В детстве у всех локус внешний, а самооценка зависимая. Там не бывает по-другому. Только в взрослом возрасте человек может стать независимым и начать собой управлять. Ругать маму за то, что она мало хвалила или слишком много контролировала, бессмысленно, потому что пока человек был под властью мамы, маленьким, он и не мог стать полноценной личностью, даже если бы мама была самая-самая правильная. Повзрослеть он должен сейчас, оторвавшись от мамы, от самой лучшей или от самой худшей, не важно. А пока мысли его все о маме и о том, как она его испортила, он - малыш.

Один терапевт, который занимался проблемами детства, и которого я очень уважала (только не просите контакты, их нет, и вообще я не рекомендую терапевтов, сами ищите, пожалуйста), делал вид, что разбирается с мамой и папой взрослого пациента, а на самом деле старался отцепить его локус и самооценку от них и помочь осознать, что мама и папа вообще не при чем и давно олицетворяют его собственные комплексы и страхи. Вот такой подход еще может быть полезен.

/evo_lutio/

0

78

«СКАЖИТЕ, ОН ЛЕНТЯЙ, ИЛИ ЭТО МЫ ВИНОВАТЫ?»

Сколько свободного времени должно быть у ребенка

Родом из детства

Большинство родителей хотят от своего ребенка все и сразу: он должен не только хорошо учиться в школе, но еще и спортом заниматься, и языками, и чем-то творческим. У одних все идет гладко — ребенок всюду успевает и всем доволен. У других посещение секций, кружков и дополнительных занятий становится источником всевозможных проблем. Чтобы этих проблем избежать или хотя бы минимизировать, нужно учесть три фактора. Каких — рассказывает психолог Татьяна Никитина.

1. Темперамент и характер ребенка

Как ни банально прозвучит, но к каждому ребенку нужен индивидуальный подход. Это необходимо помнить, потому что из-за игнорирования этой аксиомы и возникает большинство проблем. Приведу пример из собственной практики. Мама 14-летнего Кирилла однажды пожаловалась мне: сын подруги каждый день до позднего вечера занят на всевозможных кружках и секциях, да еще и учиться хорошо успевает. Ее же «лентяй» дважды в неделю ходит на волейбол, а от всех остальных занятий под разными поводами увиливает. Если родители начинают настаивать, становится раздражительным, нервным, жалуется на усталость и с трудом встает в школу. Дело дошло до врача, но таблетки, мобилизующие внимание и снимающие стресс, ощутимо не помогли. «Скажите, это он лентяй, или мы в чем-то виноваты? Нужно ли настаивать на увеличении количества внеурочных занятий или стоит дать ему больше свободы?» — спросила меня мама.

Главная ошибка этой мамы — сравнение своего ребенка с другим. Ошибка очень серьезная, но, к сожалению, распространенная — многим родителям свойственно оценивать своих детей в сравнении с их ровесниками или даже с собой в детстве. А когда это сравнение где-то оказывается не в пользу ребенка или не соответствует родительским ожиданиям, то дети еще и ярлыки получают: лентяй, трус, слабак.

Не исключено, что Кирилл и в самом деле склонен лениться, но прежде чем начать борьбу с этой ленью, нужно понять ее природу, а также принять тот факт, что все люди имеют разный темперамент и характер. И родительские ожидания должны всегда соотноситься с этим фактом, особенно при выборе внешкольных нагрузок для ребенка.

Забудьте об усредненных цифрах. Рекомендованные Минздравом в прошлом веке «два часа отдыха после школы» и «час спокойного досуга перед сном» не имеют ничего общего с действительностью. Только индивидуальный подход

Для того, чтобы определиться с количеством часов на учебу и отдых, постарайтесь понять, какой склад характера у вашего сына или дочки. В большей степени от этого (наряду со здоровьем) зависит, какие нагрузки и в каком количестве ребенок готов потянуть. Недостаточные нагрузки — это тоже плохо. А то, что для одних — нагрузки, для других — отдых.

Например, если ваш ребенок подвижный, энергичный, коммуникабельный, если он зачастую пребывает в приподнятом настроении, обладает хорошим аппетитом и крепко спит, то, скорее всего, он так называемый гипертим. А людям с чертами гипертима необходимо постоянно куда-то прикладывать свою энергию. Поэтому если такой подросток записывается во все новые секции и кружки — не стоит его ограничивать.

Гипертимам свойственно стремление к самостоятельности и свободе. Контроль и принуждение (в том числе в выборе секций и кружков) они переносят с большим трудом

При этом интересы у гипертима могут быть совершенно разными и часто меняться — этому тоже не стоит удивляться и пытаться сосредоточить его на чем-то одном. Такой ребенок воспринимает занятия, предполагающие любую активность, не как нагрузку, для него это скорее отдых. В этом случае родителям не стоит волноваться, что подросток перегружен.

А вот монотонная работа, требующая усидчивости и длительного сосредоточения, гипертимам дается тяжело. И если большинство дополнительных занятий у подростка будет подобного плана, то можно смело ожидать от него протеста: когда в занятиях нет мотивации, человек тратит значительно больше энергии, а значит, быстрее устает.

Совсем по-другому нужно вести себя с детьми «тревожного» типа. Они обладают слабой нервной системой, отличаются повышенной чувствительностью, быстрой нервной истощаемостью и хуже остальных справляются с нагрузками. Чаще всего это так называемые «домашние дети», склонные беспокоиться по любому поводу.

В отличие от гипертимов, эти дети не слишком стремятся к самостоятельности — брошенные в свободное плавание, они чувствуют себя неуютно

Особенно это касается мальчиков: нагружать их на полную катушку — «по-мужски» — очень опасно, это может привести к нервно-психическим заболеваниям.

Дети «тревожного» типа очень ответственные и старательные. Поэтому они более основательно подходят к изучению какого-то одного материала и не склонны к перемене увлечений. Добившись видимых результатов в любимом деле, они начинают получать удовольствие от занятий, а это, соответственно, уменьшает напряжение. В то же время родители должны понимать, что слабость нервной системы таких детей и повышенная утомляемость не позволяют им добиваться выдающихся успехов в учебе и в спорте, поэтому опасно требовать от них «невозможного».

Предлагать новые занятия «тревожным» детям нужно осторожно и продуманно: они больше остальных чувствительны к критике и оценкам со стороны, из-за чего у них часто развивается неуверенность в себе. Они склонны оценивать себя как ни на что не способных неудачников. Но быть неудачниками никому не по душе — поэтому такие дети и не стремятся к новым секциям и кружкам. Прежде чем уговорить их на новое занятие, родителем нужно убедить ребенка, что у него все получится.

Детей «тревожного» склада характера не привлекают шумные занятия и новые знакомства — ошибкой будет их навязывать. Они выбирают тихие увлечения — рисование, лепку, конструирование, исследовательскую работу. Если вы хотите, чтобы «тревожный» ребенок как можно дольше посещал занятия — находите поводы его хвалить. Перехвалить «тревожного» ребенка практически невозможно.

Родом из детства
Если ваш ребенок подвижный, энергичный, очень коммуникабельный, пребывающий обычно в приподнятом настроении, обладатель хорошего аппетита и здорового сна, то, скорее всего, он так называемый гипертим

Родом из детства
Дети «тревожного» типа обладают слабой нервной системой, отличаются повышенной чувствительностью и быстрой нервной истощаемостью. Они хуже всех остальных справляются с нагрузками, им недостает энергии

Гипертимами и «тревожными» детьми не исчерпывается многообразие типов характера. Восемь основных типов характера в очень доступной форме описаны в книге знаменитого отечественного психолога Юлии Гиппенрейтер «У нас разные характеры. Как быть?». В любом случае, планируя дополнительные занятия для своего ребенка, вспомните: как он обычно относится к внеурочной работе, чем делится с вами, как реагирует на свои успехи и неудачи, отражаются ли они на его настроении, сне и так далее. И уже в зависимости от этого, определяйте количество свободного времени и внешкольной нагрузки.

Родом из детства
Книга Юлии Гиппенрейтер вышла в 2012 году в издательстве «АСТ»

2. Интересы

При определении количества внеурочных нагрузок, учитывайте интересы ребенка. Когда занятия ребенку (любого склада) интересны, когда он идет на них с удовольствием, они не вызовут в нем такого напряжения, как те, на которые он вынужден ходить в силу сложившихся обстоятельств (отставание, поступление, прихоть родителей). Немаловажную роль играет также личность преподавателя, методика и коллектив — все это может повлиять на то, станут ли занятия тяжким бременем, отнимающим силы и энергию. Часто бывает такое, что ребенок ходит на занятия английским языком или в музыкальную школу и воспринимает это как тяжкий труд (со всеми вытекающими последствиями в виде усталости, раздражительности и т. д.). А на следующий год меняется место занятий или преподаватель и — о чудо! — занятие становится приятным для ребенка. Ну а как только оно становится приятным — родителю уже не стоит так сильно опасаться за перегрузки.

Так что тщательно выбирайте куда и «на кого» ходить. Не бойтесь менять курсы, группы, секции. Находите для подростка места, где ему будет комфортно — это избавит вас от многих проблем


3. Сочетание нагрузок

Важно понимать, что после шести-восьми часов интеллектуальных нагрузок в школе еще два часа языковых курсов могут стать непосильной задачей даже для ребенка с сильным типом нервной системы. А вот если в промежутке между интеллектуальными нагрузками будут физические или творческие, то и соответствующие системы организма отдохнут, и результат занятий будет выше, а степень усталости — ниже.

Важно чередовать нагрузки. Чем больше зон мозга будут отдыхать во время следующего занятия, тем легче будет ребенку и тем выше будет результат

Например, если на одном занятии ребенок много писал и запоминал, то на следующем надо постараться запоминание и письмо исключить. Пусть рисует, считает, двигается, воображает. С физическими нагрузками (спортом) в любом случае нужно быть осторожнее. Когда они чрезмерные, то после них любые виды деятельности будут казаться сложными, а память и внимание не смогут работать на должном уровне. Самые приятные занятия лучше отложить на более позднее время, когда остается меньше сил. То же самое касается и выбора времени. Все самое сложное — после выходных, более приятное и простое — перед уикендом.

0

79

Как один плохой отец стал хорошим

В тему о мужчинах и ресурсе семьи предлагаю обсудить историю.

Отцы и дети

Эта история уже частично звучала, но она для меня пример того, как самый отвлеченный и оторванный от отцовства мужчина может стать хорошим отцом. Здесь это неожиданно получилось, а обычно бывает постепенно и более осознанно. Но вообще, по-разному.

Некоторые, наверное, догадались, что я - о Роме, который всегда был преступно равнодушен к собственным детям, от разных женщин. Абсолютно холоден. Как настоящий психопат (хотя он не психопат, по каким-то признакам совсем наоборот, по каким-то есть немного).

И если уж из такого чудовища получился хороший отец, значит из любого нормального мужчины при определенных обстоятельствах хороший отец тоже получится. Главное, чтобы обстоятельства все-таки были.

Наш разговор с Ирой об обстоятельствах. (Перечислите все обстоятельства, какие заметите, пожалуйста)

Э: Расскажи вкратце, как менялось его отношение к ребенку?

И: Сначала никак не относился, как к пустому месту. Потом стал плохо относиться, меня ревновал и раздражался… когда я все время ездила к ребенку, к себе брала, мы очень сильно ссорились в этот период. Потом совсем поссорились, я уехала. Я расставаться не собиралась, наоборот уехала решать с разводом с мужем, но он решил, что все. Назло мне взял у матери ребенка и повез его отдыхать, на новогодние каникулы… И вот там у них началась любовь.

Э: Не страшно было ребенка доверить?

И: Очень страшно. Но я никаких прав на этого ребенка не имела… Приходили мысли, что Ромка напьется, а ребенок утонет в море. Ужас… Ребеночек очень шебутной, непослушный, он его то и дело лупил еще… по попе шлепал.

Э: Дурак.

И: Да… Из-за этого были ссоры наши. Ребенок конечно неуправляемый. Мог взять чашку и кинуть в голову няне, метко. До крови. Мог помочиться прямо на диван при гостях. Нарочно. Один раз нашел где-то молоток, прибежал на кухню, размахнулся и кинул в окно, разбил стекло… Детей на площадке бил. Ромка говорил, что это монстр, его дурные гены плюс дурное воспитании. Ну и порол его за это… Я орала ужас просто как. Ссорились все время.

Э: А сейчас?

И: Нет) Не ссоримся уже. Идеальный стал папочка. Сын намного послушней. С папой вообще как ангел. Меня тоже слушается, в принципе… Иногда) Няню нет почти… но мы в процессе поиска подходящей. Рома уже не наказывает его)) Я дожала))) Мне это стоило больших нервов конечно… ну и сам, мне кажется, понял, что это не метод с маленькими. А раньше утверждал, что метод и что «мужику полезно». Мужику три годика в конце марта… Разве так можно?

Э: Короче говоря, переломный момент был, когда они поехали отдыхать?

И: Да, вернулся идеальный папа. До этого он тоже уже занимался с ним, спать укладывал и мыл, но больше, чтобы мне досадить и отнять контроль. Я малышку целовала непрерывно, он меня ругал, что я как с обезьянкой с мужчиной будущим обращаюсь и что кроме лизаний я ничего не умею как и его мать, дура, и поэтому ребенок такой урод. Поэтому сам его укладывал и мыл… Ну как мыл? Сидел на раковине и заставлял его мыться самостоятельно, намыливаться… тот пыхтя и сопя, старался, мылился. И укладывал так же. Раздевайся сам, пижаму натягивай. Тот хныкал, но учился. И кушать тоже, сам… потом вся еда, которая не стене и на полу, должна быть убрана им же, ребенком… Но хорошо в нашем суровом папе то, что он выдумщик. Всегда придумывает что-то увлекательное. Даже я в шоке. А ребенок вечно с открытым ртом. Еда на стене – это следы от столкновения астероидов, которые нужно устранить, чтобы на планете был порядок. Каша – это каша из молока волшебной антилопы, от которой вырастают крылья и хвост, и в дракона превратишься, чем больше съешь. Если не доел, то голов меньше будет… Игрушки надо срочно убирать, потому что краснокожие наступают и будут грабить нещадно, всех животных, оружие заберут… Он все время что-то придумывает. Малыш в восторге просто, рот открыт и все время визжит от счастья, когда с папой играет. А играет с ним Рома все время. Вся жизнь в игре.

Э: Но он ведь и аниматором когда работал, за ним дети толпами ходили. Когда вы познакомились.

И: Это да. Правда.

Э: А почему считалось, что он не любит детей?

И: Сам так говорил. Очень был против, когда я брала ребенка к нам. Сначала…

Э: Но ты все равно брала.

И: Да. Я влюбилась в этого ребенка… наверное даже больше, чем в него)))… По фотографиям влюбилась, а когда увидела… пропала. Он ревновал. Говорил, что у меня шизофрения развилась из-за многолетнего лечения от бесплодия и я превращу ребенка в еще большего урода такой больной любовью. И вот, чтобы спасти его от меня, аахахахаха, он стал идеальным отцом.

Э: Интересная история. А что было на отдыхе? Без эксцессов обошлось?

И: Вроде бы. Говорит, что в самолете чуть не убил его, потому что он час бил по спинке переднего кресла головой и ногами, а отшлепать его при людях он стеснялся. Но потом прибежали стюардессы и принесли игрушки, фломастеры, наушники и мультики, стало полегче. Потом ребенок заснул. Но когда ел ужин, вылил на папу томатный сок и Ромка прямо в самолете выбросил свой испорченный свитер, в мусорку. А в отеле все было хорошо, они подружились. Ромка понял, что ребенок хулиганит только от скуки. Но он и сам такой был. И не только в детстве. От скуки лез в экстрим, в драки уличные. Но конечно… все-все женщины в отеле хотели играть с маленьким из-за папы)))

Э: Но ребенок и сам ведь очень симпатичный?

И: Это да. Очень)) Но все-таки женщин больше папа наверное интересовал)

Э: Ревнуешь?

И: Ахахаха)) Нет. Но конечно мне было обидно, что уехали без меня на 10 дней.

Э: А по приезду?

И: Любовь великая. Маленький ходит за большим хвостиком, все за ним повторяет, смотрит прямо в рот, все время спрашивает «а где папочка?» Если папочка что-то сказал, закон. Не пытайся отменить. Папа тоже его любит… И уважает. Говорит с ним как-то так, на равных что ли. Рассказывает все время что-то очень правильное. Что главное в жизни приносить пользу другим людям. Ахахаха)) Нет, он правда так думает. У него же правильные ценности, традиционные, он консерватор вообще. Смешно, да? Говорит, что женщин надо беречь, защищать, обижать нельзя. Про силу и независимость еще. Что слабаком нельзя быть. Маленький соглашается. Сказки обсуждают. Вот читают про Гадкого Утенка. Ромка большой спрашивает: «Ты понял, почему его так бомбило?» Маленький говорит: «Потому что он был лебедь, а не утка». Большой говорит: «Да нет, он был дятел. Надо было подвиг совершить, а не сидеть и не ждать». И спрашивает опять: «Ну ты понял?» Маленький говорит: «Да, нельзя быть дятлом».

Э: Житейская мудрость)

И: Про Красную Шапочку маленький сказал, что надо было встретив Волка, сразу ему дать кулаком и вот так вот, вот так вот, пинать в живот, раз-раз. Показал, как. А большой ему: «Ну Волк же пока не провинился. Нельзя бить того, кто тебе ничего не сделал, в тюрьму посадят». Маленький: «Он же был Голодный Волк, а не человек!» Большой: « Ты прав. Кто успел, тот и съел»

Э: И физкультурой с ним занимается?

И: На турнике дома. Шведскую стенку пока не купили. И в парке еще, где никого нет. Он с детьми плохо умеет играть, дерется… мы уже боимся, что он кого-нибудь… бывали случаи. Поэтому на детские площадки почти не ходим. Я на чуть-чуть хожу, но рядышком стою…

Э: А с няней дерется?

И: С новой не очень… Я стараюсь все время рядом быть. Если что, можно папе позвонить, он и по телефону его слушается. Не боится, просто слушается…

Э: Такое ощущение, что Рома стал заниматься ребенком, чтобы тебя пленить.

И: Сначала да… Потом сам полюбил его очень. Сейчас чуть со мной какая размолвка, на ребенка куртку, хватает его под мышку и привет. Поедут в кино или в кафе или просто гулять, приедут ночью. Иногда ребенок спит уже, он его сам раздевает и укладывает… но он его всегда сам укладывает. А я сижу весь вечер одна как дура наказанная…

Э: Говоришь с гордостью.

И: Я их очень люблю. Особенно маленького)))

Э: А идею своего родить ты оставила?

И: Не получится скорее всего. Мы пробуем, но вряд ли… Но я настолько люблю Ромочку, что мне никого больше и не нужно. Будет, хорошо, нет, и не надо.

Э: А Рома сейчас не ревнует тебя к нему?

И: Немного ревнует. Но только если он по ночам приходит и ложится с нами. Если ему страшный сон приснится, например. Я счастлива, а Ромка злится. Всегда уносит его обратно и сидит там, пока он не заснет. И ворчит на меня, что я приучаю его спать между сисек, а он не мимишная собачонка, а мужик… Может это и хорошо, что он его считает взрослым. Из-за этого и маленькому интересней, и самостоятельней он стал, сам одевается, ест, раньше все за него няни делали…

Э: Больной вопрос. А что родная мама?

И: У нее новый Ромочка скоро будет. Я не удивлюсь, если тоже Ромочкой назовет, она же чокнутая… Но Ромка сказал, чтобы Николаем назвала, наверное послушает… У них развод в марте, она согласилась)))))) Обещает отказаться от прав. Иначе он с ней отказался общаться, а она же не может так… В общем, как он и обещал, ребенок мой теперь))) Когда мы поженимся, я смогу усыновить. Просыпаюсь по утрам и первая мысль, Господи, за что же такое счастье, что я такого хорошего сделала?

Э: С хищничеством покончено?

И: Да)

Э: Точно?

И: Дык у меня уже пенсия)) Ромка мог бы конечно, но он теперь такой…семьянин)) Правильный. Работает в фирме, получает десятую часть того, что раньше, но доволен и горд. Это же мужские деньги, а те были какие-то бабские))

Э: А про других детей своих в этой связи не вспоминает? У него их десяток вроде?

И: Говорит, что те не интересуют.

Э: Потому что ты только этого захотела?

И: Так вышло. А сейчас любит его очень. Он считает, что одинаковые они. У него не было в детстве отца и он думает, что из-за этого вся жизнь пошла кувырком.

Э: Сожалеет о жизни?

И: Считает, что все могло бы сложиться намного лучше, если бы у него был отец) Но только не тот отец, который в реальности был, не рядовой стройбата, соблазнивший школьницу, а какой-то хороший отец.

Э: Вот пусть теперь сам таким становится своему сыну.

И: Точно!)

/evo-lutio.com/

0

80

Родители и дети

Отцы и дети

Автор: Виктория Райхер

Сея разумное, доброе, вечное, землю для посева иногда приходится расковыривать кайлом. 

* * *

Мы, которые их родили и теперь пытаемся растить - первые десять лет, вторые десять лет, третьи десять лет. Задумываясь - "а что я могу для них сделать". Делать для них можно одно: хвалить. 

Не бойтесь перехвалить или захвалить. Перехвалить невозможно, потому что лучше этого конкретно вашего всё равно на свете нет. Захвалить невозможно тоже, потому что чем больше вы его хвалите, тем больше он уверен, что хорош. А чем больше он уверен, что хорош, тем он лучше на самом деле. И наоборот. 

Чем хуже он себя ведёт, чем он ужасней, чем невыносимей - тем чаще нужно его хвалить. Вся его ужасность и невыносимость происходят от желания доказать себе и окружающим, что он и правда невыносим. Что его невозможно любить. Что он хуже всех. Потому что если он НЕ хуже всех - почему его так редко хвалят? Ему больше всего на свете нужно найти человека, который с этим не согласится. Не согласится, зная, какой он кошмарный, не согласится, зная, на что он способен и как с ним тяжело. Который, зная про него всё, будет по-прежнему считать его хорошим. И хвалить. 

Чем он лучше себя ведёт, чем он старательней, чем идеальней - тем чаще нужно его хвалить. Потому что он изо всех сил старается. Потому что ему изо всех сил нужно, чтобы его ценили. Потому что очень вредно не ездить на балы, когда ты этого заслуживаешь. Потому что самыми лучшими бывают либо самые сильные, либо больше других нуждающиеся в любви. А самые сильные вырастают из тех, кого очень любили в тот момент, когда они в этом так нуждались. 

Чем он более никакой, серенький, бесталанный, обычный - тем чаще нужно его хвалить. Потому что обычных и бесталанных не бывает. Потому что серенький - это плохо рассмотренный пестренький. Потому что сто раз в день похваленный, он начинает ощущать себя особенным. А им, как бы сереньким, больше всего на свете важно сравняться с яркими. Узнать, что деление на тех и этих условно, что бабочка получается из гусеницы любого вида. И что та бабочка, которая получится из него, обязательно будет лучше всех. Вы в это железно верите, поэтому и хвалите его. 

Хвалить без связи с плохим поведением, хвалить за всё, на что падает глаз, хвалить за любое проявление тепла и света, хвалить за умения, хвалить за достоинства, хвалить наедине и на людях, хвалить постоянно, как улыбаться. Каждый день. Каждый раз. Каждой похвалой говоря "я люблю тебя". Чтобы запомнил. Чтобы впитал. Чтобы дальше ходил по миру с уверенностью, что его можно и нужно любить, а не с ощущением, что его и любить-то не за что.

Хвалите их. И вам не придется бояться, что они никогда не похвалят вас. 

* * *

Из наших рабочих выводов. Если ребёнок настолько тяжел, что с ним совсем невозможно вести диалог, можно спокойно переставать его ругать вообще. Ведь все равно не помогает. Вместо ругани, на которую у него, везде наихудшего, явный иммунитет, лучше находить в нем хорошее и хвалить. По крайней мере, он удивится. 

* * *

Из разговоров с родителями.

- Я ему выдаю звездочки за каждое хорошее действие, которое он совершил за день. Оделся без воплей и криков - звездочка. Решил задачу - звездочка. Не поругался с братом - звездочка. За каждые двадцать звездочек дарю подарок. Теперь вот стала выдавать звездочку за то, что пьет таблетки. Долго спорил, что нужно давать по звездочке за каждую таблетку, а не одну за все. Я долго смеялась. Слушай, говорю, дорогой, если бы МНЕ давали звездочку за каждую таблетку, которую я пью от моей веселой жизни... 

* * * 

Перед нами сидит папа. У папы - мальчик. Точнее, у папы четверо мальчиков, но мы работаем с одним. Папа в костюме при галстуке (в наших широтах - редкость почти космическая), с дипломатом, глазами невыросшего подростка и с ёжиком на голове. Этот ежик мне хочется погладить ладонью. 

Разговор - про мальчика. 

- Вы ему очень нравитесь, - говорю убежденно, - он все время вас вспоминает. Рассказывает: "а вот папа то", "а вот мы с папой это"... 

Папа моргает, розовеет и вдруг широко улыбается, делаясь ужасно похожим на своего десятилетнего сына.

Если честно, его сын при нас ни разу не говорил про папу. Но, может, еще начнет.

Продолжение статьи дальше.

0