HELEN CHANNEL - международный форум-рупор об исследованиях прошлых воплощений, а также о жизни в текущем воплощении

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Проблемы у оставшихся родных на Земле. Фазы горя, работа с горем

Сообщений 41 страница 46 из 46

41

Пустая колыбель

Пожалуй, самое счастливое время в жизни женщины - это ожидание появления новой жизни, ощущение еле заметных толчков внутри, разговоры с еще не родившимся малышом. Будущая мама уже любит своего ребенка и ждет его рождения, пытаясь представить, каким он будет, ее малыш: мальчик или девочка, блондин или брюнет, с карими или голубыми глазами? К сожалению, не все беременности заканчиваются рождением ребенка.

Пожалуй, самое счастливое время в жизни женщины - это ожидание появления новой жизни, ощущение еле заметных толчков внутри, разговоры с еще не родившимся малышом. Будущая мама уже любит своего ребенка и ждет его рождения, пытаясь представить, каким он будет, ее малыш: мальчик или девочка, блондин или брюнет, с карими или голубыми глазами? К сожалению, не все беременности заканчиваются рождением ребенка.

Для большинства женщин бывает неважно, сколько прошло времени с момента зачатия до неудачного окончания беременности - восемь месяцев или две недели. Любить своего малыша можно с первой же секунды после того, как на тесте покажутся заветные и долгожданные (или наоборот, неожиданные и пугающие) две полоски. Выкидыш, даже на самых ранних сроках, может стать для женщины настоящей травмой. Чувство потери тем сильнее, чем глубже женщина успела ощутить привязанность к этому ребенку.

Бывает, что даже самые близкие люди не могут ощутить всю остроту горя от потери ребенка, которую испытывает несостоявшаяся мама. Почему-то в такой ситуации принято утешать расхожими фразами: «Хорошо, что недолго носила» или «Ничего, родишь другого, какие твои годы». Женщина, придавленная своим горем, ощущает вдруг, что она не имеет права горевать и оплакивать своего нерожденного ребенка. Таким псевдосочувствием близкие женщине люди словно отменяют сам факт существования ребенка, его важность для мамы - подумаешь, родить другого, и все дела...

В довершение картины в момент душевной боли от утраты женщина часто начинает обвинять себя за случившееся, вменяет себе в вину реальные и искусственно притянутые возможные причины случившегося, бесконечно прокручивает в голове «а если бы...» и «я могла бы...», все сильнее углубляя свое состояние.

Чем и как можно помочь, если такая трагедия случилась в вашей семье или в семье ваших близких?

Первая реакция на произошедшее - шок. К такому горю невозможно подготовиться заранее, и первая реакция на него - отрицание. Женщина говорит себе: «Нет, только не это, только не со мной!» Она находится в отчаянии, может впасть в оцепенение - или же наоборот, биться в истерике. В этот момент как никогда необходимо, чтобы рядом был близкий человек, способный поддержать, выслушать и по возможности вывести из шокового состояния.

Второй этап горя - осознание произошедшего. Это самый тяжелый этап переживания горя. Наваливается депрессия, отчаяние, чувство опустошенности и вины. В этот период почти у всех отмечается бессонница, потеря аппетита, слабость, истощение сил, неспособность делать привычные дела. Трудно поверить, но это нормальная реакция на случившийся выкидыш. В этот момент психологи советуют говорить о произошедшем как можно больше, не держать боль утраты в себе. Дать волю слезам в этот момент - значит оплакать своего нерожденного малыша, свою любовь к нему, утраченные возможности и несбывшееся счастье материнства. Многие не знают, что говорить в такой ситуации, но это и не важно. Важно, что есть рядом человек, который может просто выслушать. Лучшую помощь в этот момент могут оказать те, кто сам в прошлом пережил потерю ребенка и справился со своим горем.

Известно, что очень многие женщины в такой ситуации склоняются к реакции обвинения. Обвиняют или себя, или окружающих (врачей, родственников). От такой позиции необходимо отказаться, каким бы невозможным это ни казалось сейчас, в данный момент. Но этот шаг обязательно должен быть сделан, и он является результатом большой осмысленной работы над собой. В случившейся трагедии не виноват никто, это просто несчастливое стечение обстоятельств, ведь плохое может случиться с кем угодно, и никто не застрахован от потерь.

У любого горя есть конец, и рано или поздно начинается следующий этап - восстановление, возвращение к нормальной жизни. Но ведь лечит не только время, лечит самого себя и человек, переживший утрату, проделывая внутри себя огромную работу. Задача близких в этот момент - поддержать «всплывающего» всеми доступными способами.

В первую очередь, необходимо позаботиться о здоровье женщины, пройти обследования, которые помогут найти причину произошедшего, и, следовательно, исключить повторение трагедии в будущем.

Очень помогает восстановлению ведение дневника, в котором можно записывать свои ощущения и переживания. В таком дневнике женщине необходимо отмечать все перемены, которые происходят в ее физическом и душевном состоянии женщины, все хорошее, произошедшее за день, за неделю, за месяц. Такое «всплытие» к нормальной жизни иногда может затянуться на месяцы и годы, и дневник в таких случаях очень помогает оценить происходящие перемены к лучшему. Если возвращение к нормальному мироощущению затягивается, необходимо обратиться к специалисту -психотерапевту, который окажет профессиональную помощь.

Появление хотя бы одного из этих симптомов говорит о необходимости обратиться за помощью к специалисту:

• Настойчивые мысли о самоубийстве, аутоагрессия.
• Невозможность обеспечить себя самым необходимым.
• Избегание друзей и семьи, изменение образа жизни.
• Затянувшаяся на много месяцев депрессия.
• Злоупотребление медикаментами, алкоголем, пищей. Наркотизация.
• Психическое расстройство (галлюцинации, беспокойство).

Как это ни странно звучит, женщине, потерявшей ребенка, необходимо заново научиться радоваться мелочам, которые скрашивают жизнь, и без помощи близких здесь обойтись очень трудно. Очень помогает в такой момент смена обстановки, путешествие, новое хобби или увлечение - в общем, что-то, что поможет переключиться на новую, положительную волну. Существует множество техник, которые помогают прийти к внутреннему равновесию, позволяют расслабиться, мысленно отойти от случившейся трагедии и взглянуть на нее как бы со стороны. Это может быть как йога или один из видов восточных единоборств, так и танцы, вышивание или верховая езда - что-то, что поможет снова увидеть, что мир вокруг - прекрасен.

Скорее всего, в такой момент новая беременность - это последняя вещь, о которой думает женщина. Тем не менее она будет. Она будет совсем другой, непохожей на предыдущую, ведь нет двух одинаковых беременностей ни у одной женщины. Поэтому в первую очередь необходимо принять и осмыслить причины, приведшие именно эту беременность к неудачному финалу, пережить горе, принять ситуацию такой, какая она есть - и двигаться дальше.

Жизнь продолжается. Почти все женщины, пережившие выкидыш, впоследствии становятся счастливыми мамами здоровых малышей, - и это совершенно бесспорный факт.

Автор: Юлия Бондарь. Мама двух детей
Источник: дети маил ру

0

42

Как пережить замершую беременность: советы психолога

За сухими медицинскими терминами «замершая беременность» или «внутриутробная гибель плода» стоит большое родительское горе. Перинатальный психолог благотворительного фонда «Свет в руках» Ольга Шустицкая рассказывает, как справляться с этим несчастьем и на что обращать внимание женщине, потерявшей ребенка.

Зачастую женщины оказывались один на один с этим горем, не представляли, что им делать дальше. Надеемся, эта статья поможет тем, кто пережил перинатальную потерю, а также подскажет их родным и близким, чего не стоит говорить и что обязательно нужно делать.

Попросите отдельную палату

При замершей беременности следует самопроизвольный аборт или ее прерывание при помощи медикаментозных и хирургических методов. Это значит, что вам придется обратиться к гинекологу, в некоторых случаях потребуется госпитализация.

Врачи не всегда отличаются тактичностью и порой не могут искренне посочувствовать пациентке. И хорошо, если рядом с вами в такой момент будет кто-то, кто возьмет на себя переговоры с медперсоналом. А если нужна госпитализация – попросит отдельную палату, где можно будет находиться одной.

Не спешите применять успокоительные

В первые дни «после» будет происходить гормональная перестройка организма, которая вместе со стадией переживания горя может спровоцировать сильнейшую «психическую бурю».

У вас может случиться истерика или, наоборот, наступит полная апатия. Кто-то может отрицать сам факт случившегося, надеяться, что все закончится хорошо, подозревать врачей в сокрытии и подлоге, вести себя агрессивно.

Прежде чем применять успокоительные препараты, хорошо бы поговорить с профессиональным психологом или другим человеком, способным оказать психологическую поддержку. Прекрасно, если в этот период такой человек сможет постоянно находиться рядом. Сейчас вам будут очень нужны тактильный контакт, объятия и возможность выплакаться.

Важно оплакать потерю ребенка

После первого шока наступает следующая стадия, которая приносит осознание и принятие факта потери и – боль. Боль может даже ощущаться физически: давить грудь, сердце, гореть в легких. Теряется аппетит и сон.

Психологические проявления боли: отчаянье, страх, вина. Часто пациентки корят в случившемся себя, поэтому вам сейчас важно не погружаться в самообвинения.

На этом этапе вам нужно говорить о своих переживаниях с близкими, с психологом – людьми, которые способны выслушать и поддержать вас. Необходимо, чтобы была возможность плакать и не стыдиться этого.

Не старайтесь «проскочить» эту стадию. Если не оплакать потерю ребенка, своих мечтаний, своего будущего, связанного с этим ребенком, своего родительства, то горе может перейти в патологическую стадию. Вот почему вам сейчас важно не стремиться остановить оплакивание, разговоры о ребенке, а дать себе больше места и времени на все эти чувства.

Не стоит пугаться откатов в состоянии – периодов депрессии и апатии. В такие моменты нужно не пытаться отвлечься от горя, а выговориться.

Не говорите обесценивающих горе фраз

Невозможно оценить горе, через которое прошла женщина, потерявшая ребенка. Неважно, на каком сроке беременности или жизни ребенка это произошло. Она считает себя матерью еще задолго до первого шевеления ребенка.

Близким нужно запомнить главное: не говорите обесценивающих горе фраз. «Что ты так убиваешься?», «Сколько уже можно переживать!», «Хорошо, что сейчас, потом было бы тяжелее», «Еще родишь» – такими словами мы показываем неуважение к чувствам. Поверьте, что ей в этот момент очень тяжело.

Важно следить, чтобы к психологическим проблемам не добавились проблемы со здоровьем. Лучше, если она будет есть по часам. Если женщина не чувствует голода, ее следует поить, чтобы не случилось обезвоживания. Заставлять принимать душ, следить за волосами, зубами. Водить гулять. Все эти повседневные и простые вещи могут потерять для нее смысл, но не торопите, дайте ей то время, которое понадобится.


Не ищите замену в новой беременности

Через какое-то время появится вопрос о дальнейшей жизни – это следующий этап. Здесь самое важное – не искать замену в новой беременности. Специалисты рекомендуют задумываться об этом не раньше чем через год после выкидыша.

Этот год – хорошее время, чтобы заняться своим здоровьем: сделать все необходимые обследования, сдать анализы, пройти лечение. Можно попробовать заняться медитацией или дыхательными практиками для нормализации психологического состояния.

Если вы любите рисовать, то рисуйте свои чувства, переживания или мандалы. Если – писать, то можно вести дневник, записывая свои мысли или писать письма малышу. А если вы любите все структурировать и анализировать, то можно вести таблицу о своем состоянии. Можно отмечать изменения в себе, какие важные мысли приходили в течение дня, записывать свои планы на следующий день, неделю, месяц.

Потеря навсегда меняет человека

В горе нет определенных временных рамок, но здоровое проживание горя заканчивается обретением опыта, мудрости, силы. Потеря навсегда меняет человека, она остается в душе и никогда не забывается. Это то, что будет печалью и частью вашей жизни.

Именно потеря дает вам возможность понимать и принимать разные стороны жизни. Много позже появится возможность обрести новый смысл, радоваться новым впечатлениям, мечтать и строить планы – несмотря на все раны.

Источник: дети маил ру

0

43

Проблемы у оставшихся родных на Земле. Фазы горя, работа с горем

«Моя дочь умерла за сутки до своего рождения»: история мамы

Второе воскресенье ноября Благотворительный фонд «Свет в руках» предлагает сделать Днем матери, потерявшей ребенка. В преддверии этой даты о своей потере написала подопечная фонда Анна Лебедева. Этой статьей мы хотим поддержать всех мам, потерявших детей, а также их родных и близких.

Я знала, что во мне растет девочка-ураган

Я всегда любила Новый год. Подарки, елка, оливье под «Иронию судьбы»... Могла ли я знать, что навсегда возненавижу этот праздник?

Шла 33-я неделя моей беременности Лизой. Еще 27 декабря я сдавала анализы и была на КТГ – все было хорошо. Моя мама – гинеколог, и мы даже шутили, что у меня будет образцово-показательная беременность. Так и было. Но уже 30 декабря я сидела на кухне и в слезах просила мужа срочно отвезти меня на УЗИ – дочка плохо шевелилась.

Говорят, что женщина не может любить еще нерожденного ребенка, ведь она его не знает. Простите, но это бред.
Я знала свою дочь: во сколько и как она засыпает, что она любит из еды, как реагирует на разных родственников, какая музыка ей нравится, а какая – нет. Я знала, что во мне растет шустрая и чувствительная девочка-ураган. И в тот день я поняла – что-то идет не так.

Но врач, у которого я через пару часов делала УЗИ, убеждала меня, что все нормально, что я «просто переволновалась», показывала, как Лиза машет нам ручкой.

Я себя успокаивала и уговаривала, что уже завтра буду рядом с мамой, и мы 10 раз все перепроверим. Но завтра было уже поздно.

«Это истерика, все нормально», – говорил мой внутренний голос

Даже сейчас я в тысячный раз повторяю себе: «Анна, ты не виновата! Ты не знала, это стечение обстоятельств. Ты сделала все, что могла. Ты не всесильная, выдыхай, отпускай». Это говорит мой внутренний голос, который спасал меня все восемь месяцев после потери. Он появился в моей голове в ту же секунду, когда я увидела, что сердце моей дочки остановилось.

«Это истерика, все нормально», – успокаивал он, когда я вдруг рассмеялась на улице, потому что поняла, что в роддоме нужны тапочки, а у меня нет тапочек.

Разве не абсурд? Моя дочь умерла, а у меня проблема из-за тапочек.
«Милая, сейчас ты обязана поспать, ты не сможешь пройти все это, не отдохнув хоть немного», – говорил мой внутренний голос, когда в ночь с 31 декабря на 1 января фейерверки закончились, а из моей палаты забрали очередную женщину на роды. Уже отзвучали и ее крики, и крики ее малыша, на какое-то время все стихло.

Я думаю, что всем горюющим нужен психолог. Вытащит ли он вас из вашего горя? Нет. Такого, что вы войдете в его кабинет горюющим, а выйдете счастливым, – не будет. Но психолог будет рядом, подстрахует, чтобы вы не слетели с обрыва. Этот сопровождающий очень нужен.

1.01.18-31.12.17

Мне кажется, в роддоме я превратилась в металл, хотя и много плакала. Я словно удерживала себя на плаву, не погружалась в свою боль до конца. Я пыталась выжить, и откуда-то точно знала, что мне нужно делать: ходила, раскачивалась на четвереньках, замеряла схватки, засекла момент, когда поднялась температура. Действовала. Потом я узнала, что это знакомо многим женщинам, прошедшим через потерю.

Никто не учит нас, как вести себя в таких ситуациях. Не объясняет, не заботится.
Повезет, если медработники просто по возможности мягко выполнят свою работу. Отстраняться в такой ситуации на их месте – это нормально, потому что их тоже никто не учил, что и как надо делать.

Лиза родилась 1 января 2018 в 23:30, а умерла за сутки до того, как появилась на свет. Потом я буду несколько раз настойчиво прояснять, что да, мне нужно на табличке именно так: 1.01.18-31.12.17.

Я мечтала сбежать из больницы, но не могла. Лизу можно было забрать, чтобы похоронить, только 2 января.

Лиза изменила меня

Было ли мне тяжело? Честно – я не помню. Вероятно, да. Когда соседке приносят кормить здоровую девочку, а тебе на твою даже взглянуть не дали, это тяжело. Хочется сбежать и забыть весь этот кошмар.

Но тогда во мне проснулось нечто большее: я стала мамой. Эта мысль кажется дикой женщинам, не терявшим детей в беременности или в родах. Но во мне появилась эта непередаваемая сила, гораздо большая, чем моя боль, чем просто я.

Лиза изменила меня, теперь я была матерью и должна была сделать все, что могла, для своего ребенка. А могла я тогда очень мало и очень много одновременно: добиться документов, чтобы забрать дочку домой, а потом –  отпустить ее.

Если бы меня спросили, хотела бы я, чтобы со мной не случилось этой истории, я бы сказал нет.
Тогда в моей жизни не было бы Лизы. Я благодарна ей за то, что она со мной была, пусть даже недолго. Моя девочка действительно ураган, который ворвался в мою жизнь и изменил ее в считанные месяцы.

Мне пришлось найти другой способ любить свою дочь

Что было дальше? Я ходила к врачам, гадалке, остеопату, пила кучу витаминов и забивала на них, хотела немедленно беременеть, боялась и передумывала.

Я кричала, била о стену стеклянные банки, много плакала.

Ездила в путешествие, не работала и много работала, просила о помощи и помогала другим. Научилась работать с переживанием горя и перинатальными потерями.

Есть несколько вещей, которые мне помогали и помогают. Во-первых, позволять себе проживать горе так, как проживается. Не запрещать себе, не торопить. Если мне кажется, что от чего-то мне станет лучше, я это делаю.

Во-вторых, еще в самом начале я спросила себя, а хочу ли я жить дальше. И поняла, что, несмотря ни на что, хочу. Ответить себе на этот вопрос честно и следовать дальше своему ответу, опираться на него – одна из самых сложных вещей за всю мою жизнь. Но она мне очень помогла.

В-третьих, самое важное, – материнство. Да, оно особенное, но это – материнство. Я говорила и говорю себе, что должна найти другой способ любить свою дочь. Не отказаться от нее, не забыть ее, а – любить.

Обычно мамы кормят детей, меняют им подгузники, целуют их крошечные пальчики. У меня такой возможности нет. Значит, я должна найти для себя другой путь. И это может быть что угодно – рассказывать свою историю, написать книгу, ходить на кладбище, молиться о дочке на ночь, делать что-то совершенно постороннее, но – с мыслями о ней. Продолжать жить, в конце концов. Жить из любви.

Лизы нет со мной, но любовь к ней никуда не пропала. Она огромная, и ее надо куда-то направить. Тогда мне становится не так больно.

«Тема смерти детей во время беременности или в родах в нашей стране табуирована. Такой проблемы как будто не существует, ведь и ребенка как будто не было, – рассказывает директор благотворительного фонда «Свет в руках» Александра Фешина. – При этом, по данным Росстата, каждый день происходит около 475 выкидышей, абортов по медицинским показаниям и мертворождений.
Значит, столько же семей каждый день вместо встречи с ребенком сталкиваются с горем утраты. Эти семьи оказываются в состоянии социальной изоляции, потому что никто не знает, как их поддержать – ни родственники, ни друзья. Вот почему таким семьям нужна особенная забота и поддержка».

Источник: Благотворительный фонд «Свет в руках»
Помощь пережившим потерю детей до и во время родов

0

44

Как помочь ребенку пережить утрату родителя

Тема смерти болезненна и неприятна. Мы отталкиваем ее от себя в суеверном ужасе, дабы «не накликать», стараемся о ней не думать, не говорить в надежде, что нас это обойдет стороной. Но правда в том, что смерть – это естественная часть жизни. Наша смерть, наших близких. Мне тоже сейчас неуютно писать эти строки. Хочется стереть с экрана компьютера свеженапечатанное слово – смерть. Что же меня заставило писать эту статью? Недавняя консультация. Консультация, благодаря которой я еще раз убедилась, что благие намерения, помноженные на отсутствие знаний, приводят к тяжелым последствиям. Прочтите это, и пусть вам эти знания никогда не пригодятся!

Консультация.

На приеме молодая женщина, мать двоих детей – девочки девяти лет и мальчика – восьми. Три года назад она овдовела. Проблема – младший ребенок тоскует по папе так, как будто его смерть случилась вчера. Плачет, говорит, что хочет к папе, стал замкнут, раздражителен. Его сестра как будто не выявляет признаков горевания, даже злится на брата, если он плачет по папе. Но однажды мама заметила, с какой тоской и завистью ее девочка смотрела на играющих неподалеку отца и дочь. Она ничего не произнесла, но настроение ее испортилось.

Итак, налицо, у обоих детей затянувшееся горевание переходящее в хроническое, а у девочки – еще и скрытое горе. Каковы причины? Будем разбираться. Но для начала – немного теории.

Теория.

Как я уже упомянула, смерть является естественной составляющей жизни. И горевание по умершему тоже нормально, не требует медицинской или специализированной психологической помощи. Переживание горя — это процесс, длящийся во времени, ему свойственна динамика, прохождение ряда этапов, когда человек осуществляет «работу горя», которая включает в себя как переживания, так и активные действия. Цель «работы горя» состоит в том, чтобы пере-жить его, стать независимым от утраты, вновь обрести себя в изменившейся жизни и найти новые отношения с людьми и миром. Коротко опишу фазы «работы горя».

Первая фаза – это шок, отрицание и оцепенение. Длительность ее – до 7-9 дней. В поведении горюющего проявляется механистичность, автоматичность, эпизоды отрицания случившегося. Это своего рода защитная реакция организма, некая «анестезия» для того, чтобы человек смог привыкнуть к этой мысли. К концу фазы появляются элементы рационального понимания и признания утраты.

Вторая фаза – это собственно фаза горевания (или страдания). Острое горе разворачивается. Сначала страдание достигает максимальной силы, затем его интенсивность постепенно уменьшается. После сорока дней горе идет на спад.

Третья фаза – принятие утраты или интеграция опыта утраты. «Работа горя» в это время состоит в возвращении к реальности через преодоление психического страдания, освобождения от идей самообвинения, поглощенности образом утраты и идентификации с ним. Начинается освоение своего нового места в мире, а энергия переключается на отношения и занятия, не связанные с утратой. Существенное улучшение наступает через 1 -1,5 года. Остается – синдром годовщины – календарное обострение состояния.

Как вы могли заметить, приблизительные даты окончания одной фазы и начала другой – 9 дней, 40 дней, 1 год совпадают с народными традициями поминок, плюс поминки в день похорон. Конечно же такое совпадение не случайно, люди издавна заметили, что в эти периоды происходит обострение состояния горюющих. Цель таких поминок – не оставить горюющего наедине со своим горем, помочь ему выразить свои чувства, выплакаться. Для тех же целей в давние времена существовали плакальщицы. Своим плачем и криками они помогали родственникам умершего выйти из состояния оцепенения и прейти к следующей фазе – фазе страдания, которая, в конечном итоге, приведет к принятию утраты. Итак, необходимые условия нормального переживания утраты – это поддержка близких людей и возможность открыто выражать свои чувства. Это в равной степени относится как ко взрослым, так и к детям.

Вернемся теперь к нашей клиентке.

Причины осложненной реакции утраты у детей.

Почему же у этой прекрасной заботливой матери дети имеют все признаки осложненного горя? То, что мать прекрасна и заботлива не подлежит сомнению. Она делает все, что по ее представлению, необходимо для того, чтобы оградить и избавить своих детей от страданий. Она посвящает им много времени, отвлекает их, старается не проявлять своего горя в их присутствии, чтобы не погрузить их в непосильные «взрослые» переживания. Но… ничего не помогает. В чем причина?

Причина, как раз, в том, что старается оградить. Давайте разберемся. Разложим все по принципу: действия мамы и других родственников (далее - действия), ожидания последствий своих действий (ожидания), реакция детей на действия родственников (реакция).

Начнем с того, как сообщили детям о смерти отца.

Действия. На семейном совете постановили рассказать детям о смерти папы уже после похорон. На время похорон детей отправили к родственникам.

Ожидания. Если дети не увидят мертвого отца, они будут меньше травмированы, им легче будет пережить утрату.

Реакция. К горю ребенка примешивается чувство вины и изолированности от других. «Я не достоин того, чтобы попрощаться с папой. Я, наверное, сделал что-то плохое, может быть, это из-за меня папа умер».

2. Выражение чувств.

Действия. Мама и другие родственники не показывают при детях своего горя.

Ожидания. Чем меньше дети будут видеть наши страдания, тем меньше они будут страдать сами.

Реакция. «Поскольку другие не плачут и не страдают по папе, значит, страдать – ненормально. Но раз я все равно страдаю, то я ненормальный». Именно поэтому дочь не показывает свои чувства, боится, что все увидят ее «ненормальность». Или другое: «Если мама не плачет из-за папы, значит она его не любит. Я ненавижу ее за это!»

3. Ответ родителей на прямой запрос ребенка поговорить о папе, на его «хочу к папе».

Действия. Постараться отвлечь. Или же ответить: «я тебя понимаю», «можешь об этом поговорить» и… не продолжать.

Ожидания. Ребенок забудет о своих переживаниях. Но если уж хочет что-то сказать, пусть говорит. А раз он ничего больше не говорит, значит он уже все сказал и продолжать не хочет.

Реакция/реальность. Он не забудет. Он погружен в свои переживания. Он хочет говорить об этом, он хочет узнать больше о своих чувствах, о том, что они, хотя и тяжелые, но нормальные. Он хочет вырваться из этой изоляции, почувствовать близость со своей семьей. Но реальность такова, что он еще маленький, у него нет опыта в подобных делах. Он не умеет говорить о таких чувствах. Он хочет, чтобы взрослый человек направлял этот разговор. Он уже и так сделал все возможное – заявил о своих потребностях. От таких ответов он чувствует, что его потребности игнорируют.

Выводы.

Как я уже сказала выше, главные социальные условия нормального переживания утраты – это поддержка окружающих и возможность открыто выражать свои чувства. В этой же ситуации мать и другие родственники из самых лучших побуждений – оградить от боли – оставили детей один на один со своим горем. Отсюда – чувство одиночества, вины, беспомощности, чувство собственной ненормальности. «Работа горя» была приостановлена, она не переходила из стадии в стадию и, таким образом, принятия утраты не произошло.

Что делать?

Помните, что ребенок такой же член семьи, как и все остальные. Он чувствует то же, что и вы и немного больше. Для него это событие внезапное и невозможное, нарушающее его картину мира и чувство защищенности, вызывающее страх собственной смерти. Он нуждается в том, чтобы разделить эти чувства с близкими людьми.

Поэтому разговаривайте с ребенком о его чувствах и страхах. Не бойтесь «погрузить» его в переживания, поверьте, он и так погружен, но погружен бессловесно. Слова позволяют избавиться от тяжелых чувств. Позвольте ему плакать, злиться. Плачьте вместе с ним, так вы покажете, что ваши чувства совпадают, что он не одинок.

Необходимая составляющая принятия утраты – это осознание значимости умершего человека и его жизни. То, что он умер не должно выглядеть так, будто его совсем не было. Вспоминайте, рассказывайте друг другу истории об ушедшем. Такие истории, которые показывают, каким он был хорошим, добрым, смелым. Только не сочиняйте легенды, истории должны быть правдивыми, иначе ребенок почует подвох и затаится на вас. Чуть позже, когда острая фаза пойдет на спад, можно вспоминать смешные и забавные истории. Таким образом вы совместно создаете светлую память об ушедшем. Для ребенка это означает, что он не безотцовщина, что у него есть, хоть и более короткая, чем у других, но все же история со своим родителем.

Создайте совместные ритуалы в память об умершем: поход на могилу в годовщину, может быть, поход в его любимое место (кино, стадион, концерт) в день его рождения. На самом деле, это может быть что угодно, лишь бы делалось в память о нем, совместно, и вам обоим этого хотелось.

Действуя таким образом, вы поможете ребенку (а заодно и себе) выполнить «работу горя» до конца и принять утрату. Это даст шанс ребенку в дальнейшем жить полноценной жизнью без влияния травмы.

Автор статьи: Сосис Лилия

Отредактировано Натали (2018-11-15 01:24:27)

0

45

Видео моего педагога, тренера Елены Тарариной - размещаю в этой ветке  (Алена Обухова)

Как работать с гореванием

17 мин.

0

46

Одна история — это жить, когда у тебя все хорошо. А совсем другая — это жить, когда у тебя все плохо

Пост для тех, у кого много проблем. Пожалуй, ничего более сильного мы за последнее время и не читали.

— Здрасьте-здрасьте, проходите на кухню. Я сейчас. Только ногти досушу…

— Ногти? Какие ногти? — опешила психолог.

Она работает в хосписе. В детском хосписе. Она работает со взрослыми, у которых умирают дети. Это не работа, а наказание. Постоянный контакт со смертельным отчаянием.

Ее клиенты не красят ногти. Не одевают яркое. Не смеются. Не улыбаются. Не празднуют праздники. Не ходят в кино.

Они носят черные платки. Смотрят в одну точку. Отвечают невпопад. Подолгу не открывают дверь.

Они живут в ожидании черного дня и делают черным каждый день ожидания.

Психолог нужен для того, чтобы прогнать из головы таких родителей мысли о смерти. О своей смерти. Потому что когда уйдет ребенок, зачем жить?

Психолог должен объяснить зачем. Помочь придумать новое «зачем». И поселить это новое «зачем» в голову мам и пап, давно и привычно живущих на грани отчаяния.

— Какие ногти? – переспросила психолог. – Вы мама Анечки? Вы Снежанна?
— Я мама, мама. Вот эти ногти, — засмеялась Снеж. Показала красивый маникюр с блестящими, как леденцы пальчиками.

Снеж 30 лет. 2 года назад ее четырехлетней дочке поставили диагноз. Онкология. 4 стадия.

Диагноз, определивший конечность жизненного отрезка её дочери. Два года. Два раза по 365 дней. «Плюс-минус 720 дней», — посчитала Снеж и упала в колодец отчаяния.

В колодце не было дна. Когда Снеж смотрела на дочку, она все время летела вниз, испытывая нечеловеческие перегрузки. Ей даже снилось это падение. Во сне она отчаянно цеплялась за стенки колодца, сдирая пальцы в кровь, ломая ногти, пыталась замедлиться, остановиться. Просыпалась от боли. Болели пальцы. И ногти болели. Желтели. Грибок, наверное. Снеж прятала желтизну под нарядный маникюр.

Конечно, они боролись.

Снеж отчаянно карабкалась. Хваталась за любую возможность. Традиционная медицина. Нетрадиционная. В один день после утреннего облучения она могла повезти дочь к деревенскому знахарю. А вдруг? Лучевая терапия и отвары целебных трав. Экстрасенсы. Колдуны. Лучшие диагносты и онкологи.

«А вдруг» закончилось, когда метастазы попали в костный мозг дочки. Снеж поняла: вот теперь — всё. Финальный отрезок пути. Сколько бы там не было дней, они уже без «а вдруг».

Снеж осознала: она больше не сможет ничего изменить. Выбора: жить или умереть – больше нет. Ей, Снежанне, придется это принять. Она мгновенно замерзла.

Подождите, но выбор же есть всегда! Даже у осужденного на смерть человека, которого ведут на расстрел, есть выбор. Выбор – с каким настроем туда идти. С остервенением, с обидой, с прощением, с надеждой…

Снеж поняла, что в этом выборе – ее спасение. И согрелась.

Она выбирает жить «как ни в чем не бывало». Она не станет культивировать болезнь и подчинять ей всю жизнь дочери. И свою жизнь тоже. Она не положит на алтарь грядущей смерти больше ни дня из отведенных Господом на жизнь.

Надо ЖИТЬ. А не ЖДАТЬ.

Да, больничная палата и ежедневные инъекции яда в исколотые вены ребенка возможно продлят ее жизнь на несколько дней. Жизнь ли это для пятилетней девочки? Нет. Это мучение.

Анюта все время плакала в больнице и просилась домой. Дома – куклы. Мультики. Смешные журналы. Фрукты. Дома – детство. А в больнице – борьба. Но исход борьбы уже определен, зачем тогда?

Снеж забрала дочку домой. И стала жить-поживать.

— Это она не в себе, — хмуро смотрели на Снежанну другие матери, чьи дети оставались в больничных палатах. – Это она сдалась.

А Снеж в этот момент делала свой осознанный выбор. Она перестала падать в колодец. Остановилась. Подняла голову. И увидела небо. И лучи солнца, дотянувшиеся до нее в колодце.

Снеж крепко сжимала Анюткину ладонь, когда они уходили из больницы.
— Пойдем домой, моя хорошая…
— Мы сюда больше не вернемся? – с надеждой спрашивала девочка.
— Нет, больше не вернемся, — твердо сказала Снеж.

Анюта стала пациенткой хосписа. Ну, то есть жила дома, а там стояла на учёте.

Хоспис – это не про смерть. Хоспис – это про жизнь. Про то, что смерть – это часть жизни. Что умереть – не страшно. Страшно умереть при жизни.
Снеж ценила сотрудников этого заведения. Они всегда были рядом. На расстоянии телефонного звонка. Он всегда готовы были помочь. И они не задавали глупых вопросов. Это важно.

А другие — задавали.

— Как ты? – спрашивали окружающие.

В вопрос зашит глубокий ужас от осознания бескрайности чужой беды и глубокая радость от осознания, что эта беда – не со мной.

— Я – отлично, — честно признавалась Снеж. – Сегодня на карусели поедем. Анютка хочет. Мороженого поедим. По парку пошатаемся.

Люди отводят глаза. Этот текст принадлежит маме здорового ребенка. Его не должна говорить мама смертельно больной девочки.

Люди, ни дня не прожившие в колодце, любят давать экспертные советы о том, как грамотно страдать. У них есть Хрестоматия отчаяния, мокрая от слез.

А у Снеж нет такой хрестоматии. У нее – альбом с белыми листами. Каждый лист – это новый день. Сегодня мы проживем его на полную катушку. С мороженым и каруселями. Раскрасим яркими цветами и детским смехом. А потом настанет ночь, Анютка заснет, а Снеж будет слушать ее дыхание. Дыхание спящей дочери — лучшая симфония любви на свете. Спасибо, Господи, за ещё один яркий день. Завтра нас ждет новый чистый лист. В какие бы цвета его раскрасить?

Где-то на отрезке Анюткиной болезни от Снеж ушел муж. Страшнее, конечно, что при этом от Анютки ушел папа.

Уходя, муж говорил Снеж что-то обидное. Что толстая. И старая. И что-то ещё. Избивал словами. Снеж не слушала. Она понимала. Он просто сдается. Он уходит от страха. Он не хочет каждый день видеть угасание дочери. Это портит качество его жизни. Ему приходится виновато улыбаться. Потому что общество осуждает улыбки в такой ситуации.

Впереди ещё год. Муж не хотел выкидывать год своей жизни в трубу страданий. Ведь этот год можно прожить весело, ездить на море, смеяться заливисто, целоваться исступленно. А альтернатива – слезы, уколы, врачи, диагнозы. Муж выбрал первое. Вышел за скобки семьи. И оттуда, из-за кулис, дает ценные советы Снеж.

— Такой активный образ жизни добивает ребенка, — авторитетно заявляет бывший муж, рассматривая в соцсетях фотографии. На них — счастливая мама с хохочущей дочкой. Подписчики не подозревают, что дочка больна. — Ты ей жизнь сокращаешь.

Снеж молчит. А что говорить? Теоретически он прав. Если бы Анютка лежала сейчас, утыканная иголками, через которые в нее закачивали бы химические препараты на основе яда, она бы, вероятно, прожила дольше. Но… Разве это жизнь для пятилетнего ребенка?

Снеж давно не рефлексирует по этому поводу. Просто живет.

Недавно свозила дочку в Парк развлечений. Вот это приключение! Анютка была счастлива. Желтоватые щечки покрывались румянцем. Она целый день проходила в платье Эльзы, она была настоящей, взаправдашней принцессой. Снеж радовалась вместе с дочкой, заряжалась ее восторгом.

Жить, когда у тебя все хорошо — это одна история. А жить, когда у тебя все плохо — совсем другая.

Когда у тебя все хорошо, то можно думать о пельменях и новых обоях в гостиную. А когда все плохо, то все мысли перекрыты шлагбаумом осознания, что метастазы уже перешли в костный мозг ребенка.

Снеж прошла этап отрицания. И гнева. И истерик. Она уже там, на другом берегу. Она — в принятии.

Поэтому она живет, как будто все хорошо. Она сломала шлагбаум и прибралась в голове. Она думает о пельменях и обоях в гостиную. Можно взять бежевые такие, с кофейным оттенком. Будет красиво.

— Снежанна, вы думаете о том, как будете жить…потом? – осторожно спрашивает психолог. Она готова к ответу про суицидальные мысли. И знает, что говорить в ответ.
— Потом? Ну, плана у меня нет, но я знаю, что я сделаю сразу после…
— Что?
— Я уеду на море. Буду много плавать. И загорать. И заплывать за буйки.
— На море? Интересно, — психолог рассматривает Снеж с любопытством. Думает о силе этой измученной испытаниями, но несломленной женщины.

Снеж по-своему понимает этот пристальный взгляд. Она трактует его как осуждение. Она к нему привыкла.
— Вы думаете, это стыдно? Все так думают. Мама. Бывший муж. Соседи. Подруги.
— Я так не думаю, Снежанна, честно. Даже наоборот.
— Я смою в море все эти осуждающие взгляды. Все приговоры. Мне тут сказали, что я… как это… «пафосно страдаю»…
Снеж усмехнулась. Захотела курить.
— Снежанна, вы боитесь чего-нибудь? – спрашивает психолог.
— Я? — Снеж задумалась. — Наверно, уже нет. Я боюсь Анюткиной боли. Но есть морфий. А так ничего…
— Анечке хуже.
— Да, я вижу. Не слепая. Но так уже было. Думаю, прорвемся.
— А если нет?
— А если нет, то я не хочу вскрытия. Не хочу, чтобы трогали ее. И платье Эльзы уже готово. Она в нем была счастлива здесь. И будет там.

Психолог собирается уходить. Она здесь не нужна. Она не скажет этой маме ничего нового. Скорее, наоборот. Эта женщина — сама мудрость и принятие. А может это защитная реакция, блокирующая чувства. А может, жажда жизни. Какая разница? Море… Она хочет на море.

От нее не пахнет отчаянием. Пахнет лаком для ногтей. И немножко шоколадом. Они с дочкой ели шоколад.

Из комнаты в руки Снеж выстреливает Анютка.
— Мама, пойдем раскрашивать новыми фломастерами разукрашку!!! — верещит девочка.
— Я иду, Анют. У нас гости, видишь? Поздоровайся. А то не вежливо…
— Здрасьте, — здоровается девочка и убегает в комнату. Если бы не желтоватый цвет лица и не вздувшиеся лимфоузлы — обычный ребенок, заряженный детством.

Снеж выходит на лестничную клетку проводить психолога. А на самом деле — закурить. Очень хочется.

— Вы – удивительная, Снежанна, — говорит психолог на прощание. — Вы большая редкость. Вам не нужен психолог. Вы сама себе психолог. Я даже советовать Вам ничего не буду. Пожелаю сил и стойкости.
— Угу, спасибо, приятно, — Снеж приветливо улыбается и жадно затягивается сигаретой. — Сил и вам тоже. У вас работка — не позавидуешь.

Двери лифта закрываются и не дают психологу ответить любезностью.

Снеж докуривает сигарету и еще минуту рассматривает весеннее небо через грязное окно. Небо голубое, яркое, залитое солнечным светом.
Такое же будет на море. Потом. Снеж будет греться в его лучах. Быстро загорит в черное. Будет вечерами мазать сметаной красные плечи.

А когда придет пора – она вернется сюда.

Вернется, обновленная.

И пойдет работать в хоспис. Психологом. Будет вот также ходить к тем, кто разучился улыбаться, и учить. Учить жить вопреки диагнозам. Учить ломать шлагбаумы. Учить думать о море. Учить видеть солнце в колодце.

Она будет показывать людям свои фотографии. На фотографиях – счастье двух людей. И нет болезни. Это они с Анютой в парке. Это — катаются на лошадках. Это — на каруселях. Это — на горке. Это они лопают фрукты. А вот тут — шоколад…

Видите, можно жить. Можно. И нужно. Просто купите пельмени. Просто поклейте обои…

Р.S. А вот теперь все, кто прочел этот текст, подумайте: у вас и правда еще есть проблемы?

Автор: Ольга Савельева

0